Кровь зимы - Екатерина Насута
— Это… ты приходила? Ночью?
— Я. Анастасия, конечно, нелюдь, но осторожная. Она бы не стала рисковать так…
— Значит, копыта и ленты…
— Копыт нет, а вот ленты она всем дарит.
И ленты непростые. Ладно, в спальне Кая могла ошибиться. Но потом? Позже? Когда коснулась нити? Она ведь видела и Анастасию, и дядюшку, и змею на его груди? Спросить?
Нет.
— Зачем ты приходила?
— Хотела посмотреть, на что ты способна. Да и тварь эта мне успела надоесть… такие, как она, чуют… эта, правда, больше сыночком занята, но всё одно как-то она на меня не так поглядывать стала. Решила, что ты увидишь, пожалуешься, потребуешь проверки… тогда и жрецы, и все-то увидят, кто она есть. Но я и надеяться не смела, что ты сунешься вниз. Однако, хорошо вышло, правда? Недаром говорят, что всё, что ни делается, к лучшему… А люди слепы. Люди видят то, что им показывают, да и это понимают всякий на свой лад. Тогда, в храме, я дрожала от ужаса. А жрицы решили, что это — от избытка скромности. Я едва не лишалась чувств, когда мою кровь поднесли богине, а они считали, что это нежность и слабость духа. Но никто… никто из них ни о чём не догадался! Даже та, которая приняла этот дар крови. И тогда я поняла, что они слепы. Все. И люди. И боги. А раз так… то я буду зрячей.
Кая хотела было обернуться, но ледяные пальцы ткнули в спину.
— Поспеши, девочка… а то там ведь скоро станет людно и шумно. И вниз полезут… а оно нам надо? Оно нам не надо… знаешь, она, та женщина из моих снов, сказала, что дело не в даре. Мой дар от меня никуда не делся. Просто… просто немного изменился. Стал сильнее. Ярче. И мой сад… ты ведь видела, какой у меня красивый получился сад?
— Очень, — искренне сказала Кая. — Я таких цветов никогда не видела.
— И не увидишь больше. Уверена, с землёй вместе вывезут. В лучшем случае.
— А в худшем?
— В худшем сожгут. Ты уже начала.
И пожалуй, их можно понять, но…
— Жаль. А твои дети…
— Я их не хотела…
Вздох.
— Но и смерти им не желала. Я честно родила тех, кого могла, а вот другие…
— Дело в даре?
— Да. Дело в даре… семя Скопиных несло силу. И эта сила приумножила мою собственную. Но если бы я поделилась, то сама осталась бы пустой. Нет, я не могла допустить подобного. Никак не могла. Пока дитя было внутри моей утробы, сила существовала одна на двоих. А вот когда оно покидало… мой старший сынок потянул силу на себя. Жадно. Яростно. Это как… как будто саму суть кто-то пытается выпить. Но я не позволила. Я тоже хотела жить… я просто хотела жить. Разве это плохо? Меня никто не спрашивал, нужен ли мне этот ребенок, чего он будет стоить… и в первый раз всё получилось случайно. Я… я забрала силу себе, и он умер.
— И снова никто не догадался?
— Никто. Они ведь так уверены, что там, под сводами храма, защищены… что их боги укрывают их. Может, и укрывают. Я не пыталась там чаровать или навредить кому-то. А моё… моё — это моё. Во второй раз, когда я поняла, что ребенок снова будет одарённым, я забрала силу, когда роды только-только начались… Скопина злилась. Жрицы разводили руками и говорили, что всё в руках богов. Боги молча пялились. И в конце концов, было решено, что виной всему — семя Скопина. Что это оно отравлено. Иди. Мы говорим, пока ты идёшь. И не пытайся идти медленней, чем ты можешь.
Кая не пыталась.
— Лестница… неудобная.
— Да. Странная. Дух захватывает, верно?
Кая кивнула и спросила:
— Зачем тебе вниз?
— Придём — узнаешь. Уже немного осталось.
Глава 35
Глава 35
Белава первой нарушила молчание. Кая больше не спрашивала, просто считала ступени и пыталась понять, может ли эта женщина навредить источнику? Дверь ведь не просто так запирали. А теперь, получается, Кая отопрёт?
Тогда отпирать нельзя?
Но тогда какой смысл спускаться?
Голос в голове молчал. И что делать? У Каи и оружия-то нет… разве что капля чужого страха.
И гончая, что медленно кралась за ведьмой.
— Тихо. Меня всегда поражало, как же здесь тихо… — Белава произнесла это в спину и со вздохом. — Тишина давит… сильно давит. Ненавижу тишину, если так-то. Я петь люблю.
— Как в храме?
— Да. Там пространство большое. Голос хорошо звучит, — сказано это было просто.
— А гнева богов не боишься?
— А за что им на меня гневаться? Я им не чинила вреда. Молилась, как все. Дары приносила. И пела вот. От души пела. А
