Кровь зимы - Екатерина Насута
— А…
— Волковы? Неужели тебе не всё равно?
— Не знаю.
— Старшенький поганец. В нём матушкина кровь сильна, пусть и спит пока. Но очнётся, да… она это чует, вот и привязалась. Жив. И братья его. И старуха… на них не было меток.
— Почему?
— Мало ли… старая гадюка с Верховным любит фигуры по доске двигать. Странная игра… а с Верховным сложно. Никогда не знаешь, что он видит. Глаза ж на обе стороны глядят. Вдруг бы заметил? Или она… или сказала бы что-то? Нет. Зачем так рисковать. Мне хватало и остальных. Прислуги много… с каждого по ниточке, по крошечке, вот и выйдет, что рушник, что каравай. Давай уже. Хватит этой болтовни. Иначе я убью тебя прямо здесь. Терять мне нечего.
Кая обернулась. Белава стояла на ступень выше, задрав голову. И смотрела на извивы лестницы, которая, прижавшись к стене башни, уходила в темноту.
Лицо Белавы было бело.
И руки.
И эта белизна словно светилась своим собственным светом.
Кая толкнула дверь.
Скрип.
И вздох, будто то, что спрятано за дверью, очнулось ото сна. И движение горячего воздуха навстречу, ласковое такое, успокаивающее.
Всё будет хорошо…
Кая отступила.
— Иди.
— Нет, — Белава покачала головой. — Ты. Вперёд. Тебя он знает. Тебя не тронет.
А нитей стало больше. Некоторые переплелись, вытянулись к потолку, чтобы пройти сквозь камень и исчезнуть. И они сияли золотом, и в этом золоте повисли другие нити, то ли сплетаясь из него, то ли добавляя золоту настоящего живого света.
— Красиво, — Белава остановилась на пороге. — Ему повезло, что ты вернулась, но…
Нити зашевелились. И Кая ощутила эхо беспокойства. Словно вопрос.
Всё будет хорошо?
— В сторону, — Белава вошла внутрь.
И взмахнула рукой, тонкой, как лоза. Она даже не коснулась Каи, но ту отшвырнуло к стене и о стену же приложило, потянуло, чтобы потом бросить на пол. Ударом вышибло воздух.
Кая упала.
И спиной на камни, чувствуя каждый. И закрутившаяся жгутом, чужая злая сила поволокла её уже по камням, чтобы у другой стены поднять и снова бросить, и так, что затылок встретился с полом. Кая словно со стороны услышала громкий мерзкий звук. И в голове от этого стало пусто и больно.
Замутило.
И во рту появился вкус крови. Кая хорошо его знала. Она попыталась встать, но руки разъезжались, а ног она почему-то не чувствовала. Зато чувствовала камень.
Камень, оказывается, можно слушать.
И слышать.
Камень способен передать звук шагов. И запах льда, отравленного падалью.
— Тише, девочка. Тише и тогда останешься живой, — на ногах Белавы белоснежные сапожки, расшитые жемчугом. А у сапожек — острые, чуть загнутые носы, которые впиваются под ребра больно. Пинок короткий и резкий. — Или нет…
— Ты…
— Я ведьма. А ведьмы врут… — Белава наклонилась, взгляд её жадный зацепился за кровь. — Но люди почему-то верят… люди всегда хотят верить в лучшее. Такие они… глупые, наивные.
Её пальцы коснулись волос Каи, скользнули, перебирая пряди и, впившись в них, дёрнули.
— Дай им надежду, и они вцепятся в неё…
— Что ты… с-собираешься делать?
Дышать приходилось ртом. Коротко и резко. Но эта боль вернула способность, если не двигаться, то чувствовать тело.
— Источник — это сила. А сил у меня не осталось. Ты уничтожила мой сад и мой Улей. Плохо. Я так долго собирала… искала вместилища. А это не так просто, найти ту, что может принять и сохранить силу. Наполняла их по капле, отслеживая каждую, чтобы не ушла впустую. Как пчелка… в саду без пчёл никуда. Надо ведь аккуратно… надо осторожно… чтобы никто не заболел, чтобы никто не умер, чтобы никто…
Она потянула, заставляя встать на четвереньки.
— Никто-никто не догадался… до самого последнего момента.
— Ты убила бы… всех… в конце концов, ты убила бы всех здесь.
— Да. И ушла бы. Туда. Это правда… там я бы заняла место, которого заслуживаю. Я… я открыла бы врата. Я помогла бы свершиться тому, что должно было… я бы принесла в дар не только силу, но и весь этот проклятый город.
Кровь собралась во рту.
И Кая осторожно сплюнула.
Капля повисла на нити слюны и потянулась, медленно, так медленно…
— А ты всё испортила, — Белава сказала это с упрёком. Она и вправду верила? Верила… Капля крови зависла над полом. — Пришла и испортила…
— Ты ведь можешь уйти.
Волосы отпустили, но Кая осталась стоять на четвереньках.
— Могу. Но… я больше не хочу притворяться никем. Вообще не хочу притворяться. Устала, — рука ведьмы сдавила шею. — И может, так даже лучше… теперь
