Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт
– Очень смешно, – буркнула я.
Мы уже почти прошли весь ряд, когда я вдруг замерла.
На одном из прилавков, между старыми граммофонами и потёртыми подсвечниками, стояла она. Вазочка.
Почти такая же. Та же высота, та же форма, тот же изящный изгиб ножки. Она была грязная, запылённая, с пятнами от времени, но всё равно – это была она. Или её очень близкая родственница.
– Лерка, – прошептала, вцепившись в её руку. – Смотри.
Лера проследила за моим взглядом и присвистнула.
– Ничего себе. Ты везучая, подруга.
Я бросилась к прилавку, чувствуя, как сердце колотится о рёбра с надеждой. Наконец-то нашла! Продавец – пожилой мужчина с хитрыми глазами и седыми усами – тотчас оживился.
– Интересуетесь, дамочки? – проскрипел он. – Отличная вещь. Старинная. Ручная работа.
Я старалась не показать волнения.
– Сколько? – спросила, изо всех сил делая вид, что мне просто любопытно.
Торговец окинул меня оценивающим взглядом и, прищурившись, назвал цену. Я чуть не поперхнулась.
– Сколько?! – воскликнула я. – За эту грязную вещь?
– Это не грязь, это патина времени, – парировал он. – Таких сейчас не делают.
Я лихорадочно соображала. Сумма была втрое больше, чем рассчитывала. Но если не купить, второй такой не найти. С другой стороны, если отдать всё, что у меня есть, останусь без копейки до зарплаты.
И тут вперёд выступила Лерка.
– Так, любезный, – она упёрла руки в бока и одарила торговца самой обаятельной из своих улыбок. – Давайте по-честному. Вещь, конечно, симпатичная, но она пыльная, грязная и на дне у неё, по-моему, скол. Вы что, с Луны свалились? Это не антиквариат, а хлам с бабушкиного чердака.
Торговец возмутился, но Лера не дала ему вставить ни слова.
– Мы готовы забрать её прямо сейчас, – продолжала она, – но за разумные деньги. Не за космическую цену, которую вы только что озвучили. Это же смешно. Рядом, через два прилавка, я видела похожую, но в два раза дешевле.
– Идите туда, – буркнул торговец.
– И пойдём! – Лерка схватила меня за руку и сделала вид, что уходит.
Я подыграла, хотя внутри всё сжалось. Это была наша единственная находка. Если торговец не уступит, мы уйдём с пустыми руками.
– Стойте! – донеслось сзади.
Мы обернулись. Торговец вздохнул и махнул рукой.
– Ладно, ладно. Вижу, вы барышни умные. Отдам за половину.
Лера прищурилась.
– За треть, – отрезала она.
Торговец поперхнулся.
– Да ты что, милая! Это же...
– Это же пыльная вазочка сомнительного происхождения, – закончила Лерка. – И мы ещё делаем вам одолжение, что забираем её. Иначе она простоит у вас ещё полгода.
С восхищением смотрела на подругу. Она торговалась, как заправский рыночный боец. Через пять минут они сошлись на цене, которая была в два с половиной раза ниже первоначальной.
Я расплатилась дрожащими руками и продавец, завернув вазочку в старую газету, протянул её мне.
Глава 10
Глава 10
Глава 10
Ульяна.
Я успела поставить вазочку за три секунды до того, как в замке повернулся ключ.
В этот момент сидела на диване с пультом в руке, делая вид, что уже минут двадцать увлечённо смотрю какую-то кулинарную передачу. Сердце колотилось, как после марафона. Отмытая вазочка стояла на журнальном столике, как ни в чём не бывало. Я бросила на неё быстрый взгляд и мысленно похвалила себя. Выглядела она так, будто всегда там стояла. Даже фрукты лежали с той же небрежной элегантностью.
Евгений вошёл, скинул пальто, бросил портфель у двери и направился в гостиную. Его шаги отдавались в тишине. Я старательно смотрела в экран, но краем глаза следила за каждым его движением.
Он обвёл комнату взглядом. Привычка – всегда осматривать пространство, будто сканируя на наличие угроз. Я задержала дыхание. Его тёмные глаза скользнули по стенам, окну, столику... и остановились на вазочке.
Всё. Сейчас спросит. Сейчас скажет, что она другая.
Но мужчина лишь тяжело вздохнул и пробормотал:
– Интересно, когда эту посудину уже выкинут? Всё время говорю же...
Я замерла. Внутри у меня сначала всё оборвалось, а потом взорвалось фейерверком негодования.
Что?!
Посудину?!
Я полдня бегала по городу, как угорелая, обошла десять магазинов, тащила Леру на блошиный рынок, торговалась с противным дедом, который чуть не содрал с меня три шкуры, потратила кучу денег, а потом ещё час оттирала эту чёртову «патину времени» зубной щёткой! Я тряслась от страха, что он заметит пропажу, не спала полночи, придумывала оправдания! А он, оказывается, всё это время хотел её ВЫКИНУТЬ?!
Да я чуть не поседела! Чуть не призналась во всём! Чуть не разрушила нашу хрупкую идиллию из-за вазочки, которую он называет «посудиной»?!
Смотрела на него, стараясь сохранить невозмутимое лицо, но внутри кипела так, что, казалось, пар из ушей вот-вот пойдёт. Мысленно я уже награждала его всеми нелестными эпитетами, которые знала, и даже придумывала парочку новых. А он, между прочим, стоял в двух шагах и выглядел так, будто сказал что-то совершенно обыденное. Как «добрый вечер» или «как дела».
«Интересно, когда эту посудину уже выкинут», – передразнила его мысленно. – «Да хоть сейчас, дорогой! Если бы ты знал, чего мне стоило её найти, ты бы целовал мне руки и ставил памятник при жизни! А не называл её посудиной!»
Но вслух я, конечно, ничего не сказала. Вместо этого мило улыбнулась и произнесла:
– Разве она тебе не нравится? По-моему, симпатичная.
Евгений пожал плечами:
– Да какая-то безвкусица. Стоит тут, пылится. Я давно хотел её убрать, да всё руки не доходили. Наверное, Марта Степановна опять поставила.
Едва сдержала истерический смешок. Марта Степановна! Ну конечно! Свалим всё на домработницу! А то, что эта «безвкусица» стоит здесь с момента моего переезда и явно была частью интерьера – так это мелочи, правда?
Гоша, сидевший в клетке, подал голос:
– Купи сум-мку!
Евгений перевёл на него взгляд и усмехнулся.
– Хоть кто-то в этом доме знает, чего хочет.
Я закатила глаза. Да уж. Гоша всегда знает. Особенно когда речь идёт о разрушении и сумках.
Евгений подошёл к бару, налил себе воды, сделал пару глотков и вдруг произнёс:
– Встреча с арабскими партнёрами будет в конце месяца.
Я моргнула, возвращаясь из мыслей о несправедливости мироздания.
– Что?
– Встреча, – повторил он, ставя стакан.
