Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт
– Именно этого многим здесь и не хватает, – ответил я.
Глава 8
Глава 8
Глава 8
Евгений.
После совещания я догнал её уже в коридоре, ведущем к моему кабинету. Она шла быстро, цокая каблуками по мраморному полу, и даже со спины выглядела так, будто всё ещё прокручивала в голове свой триумф.
– Ульяна, – окликнул я.
Она обернулась. Всё та же деловая маска, но в глазах едва заметные искорки торжества.
– Я же сказала: просто посмотрела на проблему с другой стороны, – произнесла она, останавливаясь.
– А я сказал: это была лучшая идея за всё совещание, – я подошёл ближе, сокращая расстояние. – И за это полагается приз.
Девушка прищурилась.
– Надеюсь, вы не собираетесь снова целовать меня под предлогом награды?
Я ухмыльнулся. Она уже начинала читать меня, как открытую книгу. И это, надо признать, мне чертовски нравилось.
– Почему сразу «целовать»? – развёл руками. – Может, я хотел вручить тебе корпоративный сертификат на обед.
– У вас нет корпоративных сертификатов.
– Умница, – я ухмыльнулся и, оглянувшись по сторонам, кивнул на дверь приёмной. – Зайдём на минуту.
Приёмная была пуста. Только её рабочий стол, кресла для посетителей и тишина, нарушаемая гулом кондиционера. Я пропустил Ульяну вперёд, а сам прикрыл дверь.
– Итак, – начал, подходя ближе, – за проявленную инициативу, стратегическое мышление и умение ставить маркетологов на место тебе полагается...
– Евгений... – предостерегающе начала она, отступая на шаг.
– ...поцелуй, – закончил я.
Ульяна фыркнула.
– Я так и знала!
Но я уже не слушал. Я подошёл вплотную, положил ладони на её талию и, прежде чем она успела возразить, приподнял её и усадил на край стойки. Она ойкнула от неожиданности, вцепившись пальцами в мои плечи.
– Ты с ума сошёл? – прошептала она, но её глаза смотрели на мои губы, и это было лучше любого разрешения.
– Давно, – ответил я и наклонился.
Этот поцелуй получился другим. Не показательным, не для фото, не для посторонних. Он был для нас. Медленный, тягучий, полный сдерживаемого желания. Её губы ответили сразу, я почувствовал, как её пальцы скользнули в мои волосы. Она притянула меня ближе, а я вжал её в стойку, забыв, где мы находимся. Вкус её помады, запах её кожи, тихий всхлип, сорвавшийся с её губ – всё это сводило с ума.
Моя ладонь легла на её бедро, сжала тонкую ткань юбки. Девушка вздрогнула и откинула голову назад, открывая шею. Я провёл губами по её подбородку, спустился ниже, к ключице...
И тут зазвонил телефон.
Резкая трель настольного аппарата разорвала тишину, как сирена. Я замер, нехотя отстраняясь. Ульяна распахнула глаза, её дыхание было сбитым, щёки пылающими.
– Чёрт, – выдохнула девушка, соскальзывая со стойки и поправляя юбку.
Телефон продолжал надрываться.
С сожалением посмотрел на неё. Она была такой, какой я хотел её видеть каждый день: растрёпанной, раскрасневшейся, живой. Но реальность настойчиво требовала внимания.
– У нас работа, – произнёс я, стараясь, чтобы голос не выдал досады.
Ульяна, бросив на меня быстрый взгляд, потянулась к трубке.
– Приёмная Велесова, – ответила она, её голос был почти ровным. Почти.
Я поправил галстук и отошёл к окну. Сердце всё ещё гулко билось в груди. Чёртов телефон. Чёртова работа. Чёртовы правила, которые сам же и придумал.
Но ничего. Вечером она вернётся домой. И там не будет ни телефонов, ни совещаний.
Там буду только я и она.
~***~
Ульяна.
Домой я вернулась раньше Евгения.
В квартире было тихо и полутемно. Скинула туфли, повесила пальто и блаженно выдохнула. День выдался безумным: сначала совещание, потом этот поцелуй в приёмной, от которого у меня до сих пор подгибались колени, а затем ещё три часа звонков, документов и попыток не думать о том, как его руки сжимали мою талию.
Я прошла в гостиную, мечтая о чашке чая и десяти минутах тишины.
И замерла.
На полу, рядом с журнальным столиком, валялись осколки. Десятки мелких стеклянных осколков, среди которых сиротливо темнели кусочки фруктов: раздавленная виноградина, долька яблока, смятая груша. А над всем этим великолепием, на спинке дивана, гордо восседал Гоша.
В его лапе, как боевой трофей, был зажат изогнутый хвостик от стеклянной вазочки.
– Гоша! – ахнула я, бросаясь к нему.
Услышав своё имя, попугай недовольно каркнул и переступил с лапы на лапу. В его жёлтых глазах не было ни капли раскаяния. Только триумф победителя.
– Ты что натворил?! – подхватила его на руки, лихорадочно осматривая. – Ты цел? Не порезался? Где болит?
Гоша, недовольный таким вниманием, попытался клюнуть меня в палец, но я уже привычно увернулась. Я переворачивала его, ощупывала крылья, лапы, живот, проверяла, нет ли ранок. Сердце колотилось как бешеное.
– Глупая птица, – шептала, проводя пальцами по перьям. – Зачем ты полез на вазочку? Там же фрукты! Это не сумка!
Гоша склонил голову набок и с ноткой возмущения произнёс:
– Сладкая моя!
– Нет, – я выдохнула, завершив осмотр. – «Сладкая моя» – это ты, но мозгов у тебя, как у курицы.
Попугай, кажется, обиделся. Он взъерошил перья и отвернулся.
А я перевела взгляд на пол. Осколки. Боже, осколки. Красивой, явно дорогой вазочки, которая ещё утром стояла на столике с фруктами. Я видела её, когда только заселилась. Тонкое стекло, изящные линии, наверняка дизайнерская. И вот теперь она лежала на паркете в виде пазла из ста деталей.
Ужас накатил не сразу. Сначала было облегчение за Гошу. А потом – ледяная волна паники.
Евгений разозлится. Точно разозлится. Эта вазочка явно стоила как моя месячная зарплата. А может, и больше. А я, как назло, даже не знаю, где он её покупал.
Метнулась к кухне, схватила веник и совок, вернулась и начала быстро заметать осколки. Гоша, наблюдая за мной с дивана, комментировал происходящее короткими, как выстрелы, репликами:
– Купи сум-мку!
– Заткнись, – прошипела, собирая стекло. – Ты уже купил нам проблем на год вперёд.
В голове билась только одна мысль: «Надо найти такую же вазочку. Надо найти такую же вазочку. Надо...»
Но где? В бутике? В интернет-магазине? В антикварной лавке? Я же в этом не разбираюсь!
Я высыпала осколки в пакет, завязала его и спрятала на дно мусорного ведра, подальше от посторонних глаз. Затем несколько раз провела по полу
