Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт
– После работы у неё свидание, – произнёс я, мой голос прозвучал так, будто разрезал воздух ножом. – Со мной.
Стажёр вздрогнул и резко обернулся. Его глаза расширились при виде меня, а шоколадка едва не выпала из пальцев.
– Евгений Павлович! – выдохнул он, выпрямляясь так резко, будто проглотил кол. – Я... я не знал...
– Теперь знаешь, – спокойно произнёс, приближаясь к стойке. – Ульяна Александровна – не просто секретарь. Она моя невеста.
Ульяна замерла. Её щёки вспыхнули, а глаза широко распахнулись. Она явно не ожидала, что я объявлю об этом так прямо, в офисе, перед стажёром. Но мне было плевать. Пусть все знают. Пусть каждый, кто попытается подкатить к ней, понимает, чем это кончится.
Стажёр побледнел и отступил на шаг.
– Простите, – пролепетал он. – Я не хотел... Мне сказали, что она свободна...
– Ошибочная информация, – перебил я. – И совет: займись лучше квартальным отчётом, который ты должен был сдать ещё вчера. Иначе твоя стажировка закончится раньше, чем успеешь купить ещё одну шоколадку.
Парень сглотнул, судорожно кивнул и, бормоча извинения, буквально испарился в коридоре. Шоколадка осталась лежать на стойке – бедная, помятая, всеми забытая.
Я перевёл взгляд на Ульяну.
Она смотрела на меня, приоткрыв рот. В её глазах плескалась смесь удивления и смущения.
– Вы... – начала она, но осеклась. – Ты... ты зачем это сделал?
– Чтобы он больше не подходил, – ответил, не сводя с неё взгляда. – И чтобы все в офисе знали: ты занята.
– Мы ещё даже не женаты, – прошептала она, но в её голосе не было протеста.
– Формальность, – пожал я плечами и, наклонившись, поднял с стойки злополучную шоколадку. – А это, я полагаю, тебе не нужно.
Она покачала головой, на её губах промелькнула лёгкая улыбка.
– Нет, – сказала она. – Я не люблю бельгийский.
Я усмехнулся и швырнул шоколадку в мусорную корзину у стойки.
– Вот и славно. Идём. Скоро совещание, а мне нужно, чтобы ты была рядом.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Евгений.
Я сидел во главе длинного стеклянного стола в переговорной «Альфа», смотрел на презентацию отдела маркетинга и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Рядом со мной, чуть поодаль, сидела Ульяна с планшетом, готовая стенографировать. Но я то и дело ловил себя на том, что мой взгляд соскальзывает с экрана на неё – на её сосредоточенное лицо, на чуть нахмуренные брови, на кончики пальцев, быстро скользящие по сенсорной клавиатуре.
Чёрт. Опять.
Мысленно встряхнулся и заставил себя вернуться к повестке. Маркетолог – молодой парень с идеальной укладкой и слишком белыми зубами – уже минут десять распинался о «глубоком погружении в целевую аудиторию». За его спиной сменялись слайды с графиками, которые выглядели так, будто их рисовали специально, чтобы скрыть катастрофу.
– Итак, – он театрально развёл руками, – мы видим, что узнаваемость бренда выросла на четыре десятых процента. Однако конверсия остаётся на прежнем уровне...
– Конверсия остаётся на нуле, – перебил я, не сводя с него тяжёлого взгляда. – Давайте без эвфемизмов. Продукт не покупают.
В переговорной повисла тишина. Маркетолог судорожно сглотнул и поправил галстук.
– Евгений Павлович, мы считаем, что необходимо увеличить рекламный бюджет на тридцать процентов. Запустить новую кампанию в соцсетях, привлечь блогеров, возможно, сделать коллаборацию с известным брендом...
Я откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе.
– То есть вы предлагаете мне выбросить ещё денег в бездонную бочку, которая и так поглотила уже достаточно? – мой голос звучал спокойно, но в нём звенела сталь. – Проблема не в рекламе. Проблема в самом продукте. Он слишком сложный.
Маркетолог побледнел.
– Но... продукт одобрен фокус-группами...
– Фокус-группами, которые собирались из гиков и энтузиастов, – я поморщился. – А массовый потребитель открывает инструкцию на тридцати страницах, закрывает её и идёт к конкурентам, где всё понятно на уровне интуиции.
Я уже готов был вынести вердикт и распустить всех, когда раздался тихий, но отчётливый голос:
– Можно мне сказать?
Повернул голову. Ульяна отложила планшет и смотрела на меня. Её голубые глаза горели огнём идеи. Она не выглядела смущённой или извиняющейся. Наоборот, в ней чувствовалась спокойная уверенность.
Все присутствующие уставились на неё с лёгким недоумением. Секретарша? Просит слова на совещании топ-менеджеров? Это было... неожиданно.
– Слушаем, – сказал я, кивнув ей.
Она выпрямилась. Я видел, как она на секунду прикусила губу – привычка, которую давно заметил. Затем девушка перевела взгляд на маркетологов, и в её голосе зазвучала деловитость:
– Вы говорите, продукт не покупают, потому что он сложный, – начала она. – Но проблема не только в инструкции. Проблема в том, что продукт пытается быть всем сразу. Он как швейцарский нож с пятьюдесятью лезвиями, из которых обычный человек использует три. Но платит за все пятьдесят.
Я чуть приподнял бровь. Она продолжала:
– А что, если упростить? Убрать лишние функции, оставить только базовые, которые нужны девяноста процентам людей. Сделать так, чтобы человек мог включить и сразу пользоваться, без чтения инструкции. Да, это снизит себестоимость и цену. Но зато расширит аудиторию. Вместо того чтобы продавать тысяче гиков, мы продадим ста тысячам обычным людям.
В переговорной повисла звенящая тишина. Кто-то из маркетологов кашлянул. Другой открыл рот, чтобы возразить, но осёкся под моим взглядом.
Я смотрел на Ульяну. Она говорила ровно, без пафоса, будто объясняла очевидное. И в этот момент я почувствовал, как внутри разливается гордость. Она увидела суть там, где мои топ-менеджеры видели только графики и бюджеты.
– Исходя из вашей же статистики, – добавила она, кивая на слайд, – семьдесят процентов респондентов, отказавшихся от продукта, назвали причиной именно «сложность освоения». Вы сами дали ответ. Просто не заметили его за красивыми картинками.
Я усмехнулся. Не мог сдержать.
– Мне нравится, – произнёс я, не сводя с неё глаз. – Ульяна Александровна права. Мы упрощаем продукт. Отдел разработки подготовит новую версию в течение двух недель. Маркетинг займётся перепозиционированием. И да, – я поднялся, опираясь ладонями на стол, – бюджет на рекламу мы не увеличиваем. А вот премию за хорошую идею – выпишем.
Взгляды всех присутствующих метнулись к Ульяне. Девушка смутилась, но не покраснела. Только слегка приподняла подбородок, как делала всегда, когда пыталась скрыть эмоции.
– Я просто посмотрела на проблему
