Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт
– Фрукты были вкусные? – спросила у него, вытирая пол.
Попугай причмокнул клювом.
– О-Оленька! – радостно выдал он.
– Нет, – вздохнула я. – Оленька тут не поможет. Тут нужен ювелир по стеклу.
Села на диван и уставилась на пустой столик. На том месте, где стояла вазочка, теперь ничего не было.
Что делать? Признаться? Сказать, что его любимая вазочка пала смертью храбрых в неравной схватке с попугаем? Или попытаться найти точно такую же и сделать вид, что ничего не было?
Я представила, как Евгений смотрит на меня своим тяжёлым, изучающим взглядом. Как его бровь медленно приподнимается. Как он произносит что-то вроде: «Ульяна, это была вазочка эпохи Мин, ей триста лет» – и мой мозг окончательно отключается.
Нет, признаваться нельзя. По крайней мере, не сразу.
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Ульяна.
Евгений не заметил.
Я поверить не могла. Весь вечер сидела как на иголках, ожидая, что он остановится у журнального столика, нахмурится, посмотрит на пустое место и спросит своим ледяным тоном: «Ульяна, а где, чёрт возьми, моя вазочка?» Я даже отрепетировала в голове три варианта ответа – от благородного «это была моя вина» до отчаянного «это всё Гоша, он не выносит стеклянные изделия».
Но ничего не произошло.
Ночью долго не могла уснуть. Гоша, устроившись на насесте, тихо посапывал, а я лежала с открытыми глазами и думала: а что, если он просто не заметил из-за усталости? А завтра заметит? Или послезавтра? Или когда к нему придёт деловая партнёрша и скажет: «Какая у вас была красивая вазочка, куда она делась?» И тогда всё раскроется, я окажусь в неловком положении.
Нужно было действовать.
Утром, едва рассвело, я уже сидела на кухне с чашкой кофе и составляла план. У меня был выходной. У Евгения – деловая встреча, о которой он сообщил ещё вчера, сухо и без подробностей. Значит, у меня есть несколько часов свободы. И я собиралась использовать их с максимальной пользой.
Набрала номер подруги.
– Лерка, – выпалила, как только в трубке раздался сонный голос. – Ты мне нужна. Срочно.
– Ульяна? – зевнула она. – Ты знаешь, который час?
– Знаю. Восемь утра. Время, когда приличные люди уже на ногах.
– Я не приличная, – пробормотала она. – Дай поспать.
– Ничего, сегодня побудешь ранней пташкой. Это вопрос жизни и смерти.
В трубке послышался шорох, затем тяжёлый вздох.
– Ладно. Но если это не ради какого-нибудь сногсшибательного мужика, я тебя убью.
– Это ради вазочки, – призналась я.
Пауза.
– Чего?
– Вазочки. Которую мой попугай вчера разнёс в щепки.
Лера молчала ровно три секунды. Потом расхохоталась так, что я была вынуждена отодвинуть телефон от уха.
– Ты серьёзно? – прохрипела она сквозь смех. – Ты подняла меня в восемь утра ради вазочки? Ульяна, ты точно сошла с ума.
– Это не просто вазочка! – запротестовала я. – Это дизайнерская вещь, которая стояла у моего босса. И теперь её нет. Он пока не заметил, но...
– Стоп, стоп, стоп. – Голос подруги стал серьёзным. – Ты сейчас живёшь у босса? И у него есть вазочки? И ты боишься, что он заметит пропажу? Это что за сериал?
Я глубоко вздохнула. Рассказывать Лерке всё было рискованно. Она была моей лучшей подругой, но язык у неё был как помело. Поэтому решила ограничиться полуправдой.
– Это долгая история, – сказала я. – Сейчас главное – найти такую же. Ты мне поможешь?
Лера фыркнула.
– Ладно, подруга. Встречаемся через час у «Кристалла».
Через час мы стояли посреди торгового центра и я пыталась описать Лере ту вазочку.
– Представь себе: стеклянная, изящная, на высокой ножке. Такая... воздушная, что ли. С гранями, которые переливаются на свету, будто хрусталь. Но не хрусталь. Что-то современное, но с классическим оттенком.
Лера смотрела на меня скептически.
– Это всё?
– Ну... она была прозрачная. И по краю шёл тонкий ободок.
– Какого цвета?
– Прозрачного! – я развела руками. – Стекло. Обычное стекло.
– Обычное? – Лерка приподняла бровь. – У богатых людей не бывает «обычного» стекла. У них бывает венецианское, богемское, муранское... Ты уверена, что это не эксклюзив ручной работы, который существует в единственном экземпляре?
Я замерла. В груди похолодело.
– Только не говори, что...
– Именно, – Лерка кивнула. – Разве богачи не любят покупать что-то «в единственном в мире экземпляре»? Скорее всего, твоя вазочка – штучный товар из какой-нибудь частной коллекции. И найти такую же в обычном магазине невозможно.
Почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.
– Но мы всё равно попробуем, – сказала я, хватая Лерку за руку. – У нас есть шанс.
Мы обошли, наверное, десять магазинов. Посудные лавки, бутики интерьера, отделы с хрусталём и стеклом. Я приставала к консультантам с описанием вазочки, но они лишь качали головами и предлагали что-то совершенно непохожее. Лера, уставшая и голодная, периодически стонала и предлагала сдаться.
– Может, просто скажешь ему правду? – спросила она, когда мы вышли из очередного магазина с пустыми руками.
– Не могу, – я покачала головой. – Он меня убьёт.
– Ну, не убьёт же на самом деле. Вы же теперь живёте вместе. Это как-то... близко.
Я промолчала. Лерка не знала и половины. Она не знала о фиктивном браке, договоре, даже о поцелуе в приёмной. Подруга думала, что у меня просто служебный роман с боссом, который перерос в совместное проживание. Пусть пока так и останется.
– Есть ещё один вариант, – вдруг сказала я, останавливаясь. – Блошиный рынок.
Лера вытаращилась.
– Ты серьёзно? Блошиный рынок? Среди старых самоваров и поношенных шуб ты надеешься найти ту самую вазочку?
– А почему нет? – я упрямо вздёрнула подбородок. – Там продают всякие редкости. Вдруг повезёт.
Лерка закатила глаза, но спорить не стала. Мы сели в такси и поехали.
Рынок гудел, как улей. Пёстрые ряды, запах пыли и старых книг, крики торговцев, гомон покупателей. Я шла между прилавков, вглядываясь в развалы посуды, и чувствовала, как надежда тает с каждой минутой.
– Смотри, – Лерка толкнула меня локтем и кивнула на витрину с каким-то жутким фарфоровым сервизом,
