Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

случай. С Васей вечером идем мимо усадьбы, видим, как из дома выбегает парень с выпученными глазами и бежит куда-то через поле. Я говорю — пойдем глянем, что там. Заходим. Оказалось, второй парень, друг того с выпученными, провалился в дыру в полу, зацепился штанами за арматуру и висит у потолка. Ни сверху до него не дотянуться, ни снизу. Разве что по штанам стрелять, чтобы свалился. Ну мы поняли, что первый, значит, побежал за помощью.

— Он нас увидел, — продолжил Василий, — и как закричит: «Призраки! Призраки! А-а-а-а!» Ногами махать начал, свалился, по полу катается и кричит, успокоиться не может. Мужики пошли — позор, бабы так не истерят. В узких джинсах, в ухе кольцо, что это вообще. Мы подходим, Серега ему говорит: «Ты ногу вывихнул, дебил. Так и будешь орать или дашь призракам тебе помочь?»

Мужики загоготали, и Аня снова поежилась от их одинаковой мимики. Они были похожи даже не на близнецов — на одного человека, разделенного надвое.

Леша немного покраснел, но из вежливости посмеялся, по его выражению лица было видно, что он сочувствует несчастному парню в узких джинсах и не уверен, что на его месте вел бы себя иначе. Он отхлебнул кваса и спросил:

— А все-таки, как вы думаете, что случилось с семьей Астафьевых? Они были прокляты? Их преследовал призрак? Или это обычный криминал, какой-то живой человек убил детей графа — может, мстил за что-то?

— Честно, да нам насрать, — неожиданно серьезно ответил Серега. — Я вообще не понимаю, чего всем так сдалась эта семейка. Носятся с этими графьями как с писаной торбой, прямо какие-то… как их, Вась? Слово забыл.

— Селебрити.

— Да, они самые. Письма их читают, книги про них пишут, а на обычных людей всем плевать. Мой прадед на войне погиб. Прабабку заживо сожгли. Из шести детей четверо от голода умерли. Деда сгноили в лагерях, он бежал, его догнали, собаками разорвали, в овраг тело бросили, как мусор. Вы вообще представляете историю этих мест? Знаете, что здесь было после войны? А ничего не было, один пепел, наши деды Асташово заново построили. Но это все людям неинтересно, им интересна богатенькая и чистенькая семья графа и ее богатенькие и чистенькие детки. Что бы с ними ни произошло — не понимаю, почему меня должно это волновать.

В доме наступила полная тишина. Василий грустно смотрел на друга. Аня перевела взгляд на мальчика, по счастью увлеченного своими мыслями больше, чем разговором взрослых. Леша чувствовал себя виноватым, пытался подобрать правильные слова. Ветер влетел в окно и трепал занавеску.

— Вы правы, — наконец сказал Леша. — Я не знаю историю этих мест так, как вы, но тоже задумывался об этом. Что, например, судя по всему, здесь действительно убили девушку, но ее судьба будто просто декорации к истории семьи Астафьевых. Как будто она вообще не человек, а так. Легенда о мстительном призраке.

Лев неожиданно поднял голову и уставился на папу:

— А почему девушку убили?

— Коровы умерли — и ее в этом обвинили.

Аня пнула мужа под столом и попыталась передать взглядом, чтобы он переводил тему, а не говорил такие вещи ребенку.

— А почему коровы умерли? — не успокаивался Лев.

— Заболели, — твердо сказал Василий, мальчик удовлетворился ответом и продолжил ковыряться в тарелке.

— Слушайте, а я вот думаю: в реке рыба-то есть? Ловить можно? — перевел тему Леша.

Мужики стали объяснять, что рыба здесь, конечно, есть и они могут как-нибудь взять его с собой на рыбалку. Аня облегченно выдохнула.

После обеда мальчик начал клевать носом и ему не помешало бы поспать, но, узнав, что мужчины сейчас продолжат копать ямы, он немедленно взбодрился и отправился с ними контролировать процесс.

19

Василий с Серегой копали невероятно быстро, гораздо быстрее папы, хотя он был большой и сильный, а они маленькие и слабые. Земля выбрасывалась в воздух сама по себе, стоило им коснуться ее лопатой, перелетала через край ямы и аккуратно опускалась в общую кучу. Отец тоже это замечал, старался изо всех сил, но все равно безнадежно отставал. Чтобы поддержать его, Лев потихоньку брал землю из кучи и подбрасывал обратно мужикам.

Лес за спиной раскачивал ветки, шевелил листьями. Сколько Лев ни оборачивался, ничего страшного не происходило, но он знал, что за лесом важно наблюдать. Той ночью он слышал, как ветки у тропинки скрежетали по стенам, пытались найти щель, добраться до него и утащить прочь — папа вовремя это заметил и прогнал их криком.

— Дела государственной важности?

Лев заглянул в яму. Папа не копал, а печатал что-то в телефоне.

— Да просто по работе. — Продолжил копать.

Яма со стороны мужиков росла с такой скоростью, будто ее выкапывает гигантский экскаватор, как у них под окнами, когда там строили новый дом.

В спину подул холодный ветер, мальчик обернулся и увидел, как в темном лесу с земли поднимаются листья, ветки раскачиваются злее, начинают тянуться к полю. Он встал лицом к ветру и приготовился кричать.

— Вам чего принести, может? Воды, чая?

Мама стояла в распахнутом окне со шпателем в руке, измазанным чем-то белым.

— Вода у нас есть, нам бы водочки.

— Вот давайте без этого, мы же договаривались, что за работой не пьем.

— Зато после пьем.

Лес снова замер и затих, притворившись, что мальчику померещилось.

— Такие поля здесь огромные. — Папа в яме вытирал футболкой пот с лица. — Но будто ни у кого нет нормального огорода, только чахлые грядки в нескольких дворах.

Ветер подул снова, мальчик обернулся, вздрогнул и обрадовался — наконец-то появилась Синдерелла. Она стояла в лесу, даже не на самом краю — прямо в чаще, ветер кружил вокруг нее, надувал длинную юбку, поднимал волосы, закрывал ими лицо. Лев замахал — беги к нам! — и сам побежал по полю навстречу.

— Да потому что какой смысл, если купить дешевле. Ты только вдумайся: картофель из Египта привезти дешевле, чем свой вырастить, — дожили, блин, про курицу и мясо я вообще молчу.

— Иди сюда, — крикнул Лев.

Он остановился на краю, в безопасности, боялся идти дальше.

— Дешевле-то ладно, еще и проще. Полжизни в поле пропахал, столько труда — и ради чего. Зажил нормально, только когда плюнул и начал с Серегой дачи строить. Вот за это — платят. А сельское хозяйство — это зиму пережили, и слава богу.

Синдерелла поманила Льва рукой, кусты плотоядно зашевелились. Он боялся за нее и за себя тоже, но решил быть храбрым, как папа, закрыл глаза и сделал шаг. Девочка продолжала наблюдать. Он сделал еще один шаг, осмелел, пошел навстречу, и тут что-то схватило его сзади.

Лев завизжал и начал вырываться, он думал, на него напали ветки, вырвался, обернулся и увидел папу.

— Ты