Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов
Валентин повторяет:
— Уйди.
— Это не она… из-за меня.
Лицо его то пропадает, то появляется за пеленой снега, за едким дымом кислоты, и возникает ощущение, что глаза Валентина просто висят в воздухе: жёлтые, мёртвые глаза с инеем на ресницах, в нимбе зелёных волос.
— Д-да что в ней такого? — зло хрипит он. Нижнюю его челюсть трясёт, на щеках и лбу его тают снежинки.
Сперва я не понимаю вопроса, а потом оглядываюсь на дом. В размытых тенях прихожей замерла Диана, но мои глаза слезятся от едкого дыма, и она ускользает из фокуса. Кажется, что я смотрю на Диану не из сейчас, а из далёкого дня впереди, смотрю глубоким дряхлым стариком — хотя и Дианы уже нет, и нет дома, и нет Северо-Стрелецка.
Отметим положительный факт: она больше не напоминает мальчика. Обычная девушка девятнадцати с лишком лет.
Что в ней такого?
Не знаю.
Мы, наверное, давно уже не друзья. И суперкрасавицей её не назовёшь. И милой, доброй — тоже.
Жизненные ценности у нас, прямо скажем, не совпадают.
Иногда мы снимся друг другу. День в день, ночь в ночь, будто под копирку, будто смотрим один и тот же фильм в полупустом ночном кинотеатре. Иногда мы ссоримся вдрызг, иногда дерёмся, но бывают и хорошие моменты. Всё как у людей.
Что в ней такого?
Да ничего.
Абсолютно.
Просто девчонка, которая съехала на ногах с Холма смерти.
Я смотрю на Валентина и не знаю, какими словами это объяснить.
— У-У-У-У-У… — гудит туманный ревун, и меня охватывает страх от предчувствия чьей-то гибели.
— Свали! — оглушает крик Валентина.
Я отступаю, едва не спотыкаясь о порожек, и хватаюсь за дверь.
Валентин шагает ко мне, и я выставляю вперёд руку.
— Н-нет.
Он протискивается мимо, а я повторяю его движения, хоть и запаздываю, проигрываю, как плохое зеркало. Где-то вдали звучит сирена, и это смешно и жутко. Смешно и жутко…
— Не надо!
Валентин неловко толкает меня канистрой, и я в отчаянии упираюсь ногами в доски крыльца — только не упасть, не пустить.
Всё это продолжается какие-то секунды, в диком, болезненном монтаже, а в следующий миг Валентин отводит канистру вбок, как для замаха, и шагает ко мне.
— ААААААААА! — нечленораздельно ору я ему в лицо. — ААААА!!!
От неожиданности он отшатывается и отступает, а я бросаюсь на канистру, надеясь каким-то чудом её выбить, расплескать.
Всё будто замирает. Горло раздирает от боли, воздух распирает череп, и в голове вдребезги бьются тарелки:
Диана, которая бросает камешек в море, в алый закат.
Валентин, защищающий меня перед классом, а деда перед Леонидасом.
Диана, которая топит картошку в коктейле и чему-то улыбается с закрытыми глазами. Вероника Игоревна, застрявшая на страницах криминальных хроник; Попов с разбитой головой и Валерия Михайловна с матерью…
Валентин, переводящий мою околёсицу на китайском, и Валентин, проваливающийся сквозь пол. Улыбающийся в смерти отец Николай, падающий Леонидас; Диана, которая протягивает мне утром телефон. И тепло её бедра, и утренняя хмарь, и мой стояк, и чёрные её глаза, и гном, блюющий радугой; и снова! снова! СНОВА!!! — тёплая тяжесть её тела.
Все эти маленькие дебильные моменты, из которых, как пазл, собирается жизнь.
***
СЕВЕРИНФОРМ, 19:39
«В г. Северо-Стрелецке Архангельской области задержаны подозреваемые в нападении на иеромонаха прихода Свято-Алексиевской пустыни отца Николая (Гапоненко). Ими оказались несовершеннолетние юноша и девушка 2001 года рождения.
По данным агентства, юноша доставлен в больницу с ожогами третьей степени. Девушка арестована Северо-Стрелецким городским судом до 30 мая и к настоящему моменту дала признательные показания.
Ещё один юноша арестован по подозрению во вчерашнем нападении на учителя гимназии им. Усиевича, Евгения Бочарова, сообщила представитель регионального главка следственного комитета (СК) Ирина Комарова. В настоящий момент личность третьего юноши и обстоятельства случившегося уточняются.
Руководитель пресс-службы Архангельской епархии Русской Православной Церкви отец Владимир Кондрашов отметил по поводу случившегося, что, к сожалению, нападения на священников становятся обыденностью. «У людей не остаётся моральных ориентиров, — подчеркнул Владимир Кондрашов. — На всю стосорокамиллионную страну приходится не больше десятой процента священников. Этого ничтожно мало. Что уж говорить о том, что со времени распада СССР было убито около сотни священнослужителей».
Эпилог
Семь лет спустя
С неба обрушивается бешеный поток солнца. Сквозь золотистое марево проступает остановка, к которой подъезжает новый электробус. На боку его белеет логотип одуванчика, развеиваемого ветром.
Из автобуса выходит женщина в толстовке с капюшоном. Она оглядывается, проверяет местоположение по навигатору телефона и углубляется во дворы, стиснутые разноцветными многоэтажками.
Впереди показывается новенькая высотка с синей табличкой адреса на стене.
Женщина прикладывает руку ко лбу и вглядывается в надпись.
ПАУЧИЙ ТУПИК | 4
Она долго смотрит на адрес, на дом, на церковь рядом — с четырьмя ярусами каменных кокошников, на высокую колокольню и золотую луковицу купола, что вспарывает синее небо.
Двери со скрипом открываются, и женщина, пропустив семью, заходит в церковь.
Там сумрачно и прохладно. Тонкие лучи света прорезают душный, пропитанными маслами воздух и блестят на позолоченном иконостасе.
Женщина, заметно смущаясь, подходит к иконе Николая Чудотворца и коротко, будто тайком, крестится. Когда она наклоняет голову, из-под капюшона выбиваются длинные рыжие пряди.
Отойдя от иконы, женщина приближается к стойке с записками, берет одну красную «О здравии», одну синюю «О упокоении», берет ручку, которая висит тут же, на пружинке, и медленно, каллиграфическим почерком заполняет строчки.
О УПОКОЕНИИ
иер. Николая
уб. Валерии
Игоря
уб. Максима
уб. Зинаиды
уб. Анатолия
На последнем имени женщина замирает, покусывая тонкие губы, наконец, берет «О здравии» и пишет там: «уч. Артура», «Тамары».
Положив ручку, она относит записки старухе за плексигласом. Та невозмутимо стучит ногтем по объявлению, где указаны расценки.
ЗАПИСКИ НА ПОСТ О ЗДРАВИИ/ОБ УПОКОЕНИИ 1 имя 30 р.
ПРОСКОМИДИЯ О ЗДРАВИИ/ОБ УПОКОЕНИИ 10 имен 25 р.
МОЛЕБЕН О ЗДРАВИИ 10 имен 25 р.
МОЛЕБЕН О СЕМЕЙНОМ БЛАГОПОЛУЧИИ СВВ. ЦАРСТВЕННЫМ СТРАСТОТЕРПЦАМ 10 имен 25 р.
Рыжеволосая женщина с минуту разглядывает цены, старуху, затем роется в карманах толстовки, достаёт монеты и начинает выкладывать на стойку. Пятирублёвые кругляши взмывают в воздух, поблёскивают в луче солнечного света и с каждым разом всё громче ударяют о дерево.
Кажется, что женщина не платит за имена, а кого-то посылает подальше.
КОНЕЦ
От автора
