Красный код. Том 2 - Алексей Викторович Вязовский
Ткач пошёл на меня по-борцовски, низко, руки готовы на захват — и всё было видно заранее, будто он телеграмму отбил о своих намерениях. Захват за отворот шинели, рывок — я не стал спорить с его силой, я с ней согласился: шаг навстречу, разворот, бедро под живот, и его шесть пудов ушли через меня в полет. Ткач описал дугу и грохнулся так, что плац вздрогнул.
Строй дружно ахнул. Командиры тоже.
Ткач сел, посмотрел на небо, потом на меня. В глазах у него было чистое научное недоумение: закон всемирного тяготения только что сработал не так.
— Ещё раз, — сказал я. — Теперь хватай за руку, тащи на себя.
Он схватил, потащил — честно, со всей дури. Я довернул кисть, подсел, и Ткач второй раз поменялся местами с горизонтом, только теперь я его придержал за рукав, смягчая. Учить — не калечить.
— Цыганков! Ко мне. Нападаете вдвоём. С двух сторон, разом.
Чернявый красноармеец по кличке Цыган, номер два по объемам во взводе, вылетел из строя охотно, глаза горели: улица в нём проснулась мгновенно. Они с Ткачом разошлись по сторонам, переглянулись, пошли. Цыган — быстрый, дёрганый, финтами, Ткач — напролом. Быстрого я встретил первым: уклон, захват рукава, и Цыганков полетел Ткачу под ноги, а Ткача, спотыкающегося, я добрал подножкой с толчком в плечо. Оба оказались на плацу, крест-накрест, и Цыган снизу заржал первым — по-мальчишески:
— Ай, красиво, товарищ командир! Как в цирке!
Зрители забыли про начальство. Строй уже не стоял — строй жил: задние тянулись через плечи передних, кто-то вполголоса божился, Фомин на правом фланге держал лицо, но шея у него вытянулась на лишний вершок. Повара в белых куртках высыпали на крыльцо столовой, плотники на трибуне побросали топоры и сидели на недостроенных трибунах рядком, как воробьи на жерди. Зотов смотрел, склонив голову набок, прищурясь — так инженер смотрит на механизм, устройство которого ему пока непонятно, но нравится.
Я огляделся, подобрал у бордюра плаца палку, переломил ее через колено на две половины. Протянул обломки Цыганкову и Ткачу.
— Это ножи. Бейте. Сверху, снизу, тычком — как хотите. По-настоящему бейте, без жалости.
Цыган взял деревяшку и перехватил её обратным хватом так ловко, что мне на секунду стало не по себе: этому финский нож в руке явно был знаком не по картинкам. Ударил он без замаха, снизу, перехватив обратно тычковым хватом. Бил подло и правильно — я сбил предплечье в сторону, зафиксировал кисть, довернул, зафиксировав и деревяшка выпала, а сам Цыганков заверещал: «сдаюсь, сдаюсь». Болевой я тут же отпустил. Ткач ударил сверху, от плеча, по-крестьянски — блок предплечьем в предплечье, захват, доворот, рычаг локтя через своё плечо, и второй «нож» улетел прочь.
— Вот так, — сказал я, обращаясь к строю. — А теперь скажите взводу честно: я сильнее Ткача?
— Не… — Ткач помотал головой, отряхиваясь. — Силы у товарища командира супротив моей нету. А вот поди ж ты…
— Правильно. Не в силе правда.
— А в чем тогда? — хмыкнул комполка сзади
— В науке! — обернулся я к Олейникову — Тело это тот же механизм, работает, как машина. Можно усилить его, поднять мощность…
Комполка подошёл, пожал мне руку — второй раз за два дня, и я уже начал разбираться в его рукопожатиях: это было длиннее вчерашнего.
— Да-а, — протянул он и переглянулся с начштаба. — Такое оценят. На трибуне будут из дивизии, а то и из округа. Записываем тебя, Ковалёв, в программу. После прохождения — твой выход, готовься.
— Есть готовиться. Могу к выступлению добавить защиту от штыкового удара, товарищ командир полка. Но это надо с бойцами отработать — там доверие нужно, с ходу нельзя.
Олейников покивал:
— Отрабатывай. Иван Григорьевич, — комполка кивнул на меня Плахову — Включи в программу, согласуй время. Ощепков, говоришь… Вот же, в Москве люди делом занимаются. Продолжайте развод.
Начальство двинулось к штабу. Зотов, уходя последним, обернулся:
— Слышь, Ковалёв. Мне доты принимать через неделю, комиссия. Заглянул бы со своими орлами — там работы на всех хватит. А я тебе за это… — он усмехнулся, — дам время на полигоне и взрывчатку.
Отлично! Мне как раз надо тренировать отделения взрывать все и вся.
— Договорились, товарищ комбат.
И только они скрылись за углом штаба, система выдала своё:
Внимание! Публичная демонстрация уникального навыка. Свидетели: 43 военнослужащих, включая командование полка.
Получен эффект: «Наставник» Репутация: командование полка +2, личный состав взвода +3, гарнизон Тирасполя +1. Взвод: лояльность растёт, дисциплинарные риски снижены. Срок действия: 90 суток, с возможностью закрепления (условие: успешное выступление 23 февраля).
Ладно, завтра отработаем — а там посмотрим, что и как закрепится.
— Развод окончен, разойдись по нарядам!
* * *
После развода я придержал Ткача с Цыганковым.
— Со мной, оба.
В оружейке дежурный по роте выдал нам две трёхлинейки со штыками, записал номера в книгу, и по его лицу было видно, что формулировку «винтовки на рукопашный бой» он слышал впервые. Штыки я велел обмотать ветошью и прихватить шпагатом — четырёхгранная игла и в учебном темпе легко продырявит меня.
В спортгородке песок в яме для прыжков был утоптан на славу, считай у нас было хорошее татами. Начали с повторения — нападение с ножом. Придумывать ничего не стали — много раз повторяли то, что получилось на плацу. Сверху, снизу, тычком, мой отбив, перехват, болевой, бросок. Прогнали связки раз сорок, сначала вполсилы, потом в темп.
— Запомните главное, артисты. — я дал паузу на перекур, начал объяснять. — Всё, что мы делаем, — постановка. Все отрепетировано, как в цирке. Но начальство на трибуне этого понимать не должно. Для них это бой. Поэтому морды — злые, удары — от души, и ни шагу от плана. Захотел сымпровизировать, удивить командира — считай, удивил меня продырявленной шкурой. Ножи мы вам найдем настоящие. Цыганков, к тебе особо: никакой отсебятины.
— Да я ж… товарищ командир!
— Я тебя предупредил!
Перешли к штыку. Это вам не нож — у трёхлинейки со штыком без малого сажень достаёт, и вся наука в том, чтобы не геройствовать на дистанции, где ты покойник, а сломать эту дистанцию одним шагом. Я поставил Ткача в стойку, как по наставлению — укол длинным с выпадом — и начал разбирать на скорости
