Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль
Спокойствие подельника довело Луну до нервного припадка. Она схватила кувшин с агуардьенте и с размаху швырнула его на пол.
– Пусть Высокая Женщина подвесит меня за ноги, – заорала она, – но я вырву сердце у того, кто ворует нашу еду.
Капрал Грант не стал долго любоваться этой сценой. Он уже давно служил в Испании и прекрасно знал нравы цыган. Поэтому он приблизил рот к щели и тихо свистнул. Луна и командор затряслись от страха. Было очевидно, что они предпочли бы сбежать, но страх приковал их к земле. Как известно, тех, кто воруют у своих, цыгане карают смертью.
– Женщина, – внятно проговорил капрал Грант, – не бойтесь меня. Я шотландский гренадер, и меня не интересует, чем вы тут занимаетесь. Я лишь хочу, чтобы вы отомстили людям, которые вас грабят. Вы еще здесь и слышите меня?
Этот вопрос был задан по той причине, что, услышав свист, командор поспешно погасил лампу.
– Я здесь, – смело ответила Луна, – и я вас слушаю.
Грант продолжил:
– Вы видели палатки, которые установили сегодня утром на той стороне заболоченного озера?
– Да, – ответила Луна, – мы видели лагерь Черного Комина.
– Я служу в отряде Черного Комина. Вас обворовывают французские бандиты, которые хитростью захватили нас в плен. Немедленно, слышите, немедленно, сообщите о нас Черному Комину и скажите ему, что здесь находятся сорок французских пехотинцев. Им некуда деваться отсюда. Даю слово джентльмена, что вам выдадут сто унций золота, и никто больше не будет воровать вашу еду.
– Как вас зовут? – спросил командор.
– Капрал Грант.
– Вы сможете просунуть в щель ваш кошелек?
Кошелек Гранта с серебряным звоном упал по ту сторону стены.
– Сколько вас? – спросила Луна.
– Нас четверо.
– Кидайте три остальных кошелька.
Макферсон, Блант и Сони также расстались с деньгами.
Луна вновь спросила:
– У шотландских гренадеров имеются часы?
– Давайте ваши часы, – добавил командор, – иначе мы ничего не станем делать.
Часы отправились вслед за кошельками.
– Ну теперь вы готовы идти в наш лагерь? – спросил Грант.
– Если вы обещаете не сто унций золота, а двести, то через час Черный Комин будет здесь, – пообещала Луна.
– Ладно, пусть будет двести!.. – ответил шотландец.
После этого он услышал звук быстро удаляющихся шагов.
– Ничего себе! – пробормотал во сне сержант Морен и добавил что-то неразборчивое.
Шотландцы на минуту застыли. Затем Грант прошептал:
– Через час здесь будет Черный Комин.
– Остается только ждать, – добавили Блант и Сони.
Макферсон промолчал.
– А каково ваше мнение? – спросил у него капрал.
Макферсон был человек рассудительный. Он давно бы уже носил офицерские эполеты, если бы не его пристрастие к выдержанным напиткам.
– Я полагаю, – произнес он каким-то странным тоном, – что мы совершили большую глупость, а мертвецам не нужны ни часы, ни кошельки.
– Думаете, французы могут нас убить? – резко спросил капрал.
– Бог этого не допустит, – с чисто шотландской убежденностью ответил Макферсон. – Французы ведь не испанцы. Они, конечно, сыграли с нами злую шутку, но на войне, как на войне, и шутка, которую мы с ними сыграем, будет ничуть не лучше. Я хорошо знаю Черного Комина. Он всех их уничтожит. Сейчас за их шкуры я не дам и шести пенсов.
– Положение их, конечно, незавидное, – несколько раздосадовано пробормотал Грант. – Но что вы имеете в виду, когда говорите, что мертвецам не нужны ни часы, ни кошельки?
– Я имел в виду вас, капрал.
– Говорите яснее.
– Капрал, мы совершили ошибку. Черному Комину столько же дела до нас, сколько до окурка выкуренной сигары. Он явится сюда, это несомненно, но лишь для того, чтобы уничтожить пехотинцев, за которыми гонялся всю ночь и все утро. Я так и вижу Черного Комина. Он сейчас мечется в своей палатке и сыплет проклятьями, словно сапожник, у которого разболелся зуб. Он, конечно, хороший солдат, но у него не все в порядке с мозгами, вы это знаете не хуже меня. Знаете, какая нас ждет участь, когда сюда явится Черный Комин? Есть три варианта: либо нас поджарят, закидав горящими просмоленными головнями, либо закидают пещеру гранатами, либо взорвут мину. Вот, что я думаю, капрал.
Слушавшие его шотландцы явно перепугались.
– Если после сегодняшней ночи он рвет и мечет, – упавшим голосом произнес Грант, – то тогда Макферсон прав и нам конец.
Блант и Сони полностью с ним согласились, и все четверо решили, что надо попытаться сбежать. Они уже потеряли много времени, но все вокруг продолжали крепко спать, и не было никаких признаков того, что любители приключений скоро вернутся.
Шотландцы потихоньку обследовали убежище и вскоре обнаружили полуразрушенную лестницу, ведущую к руинам. Грант с Макферсоном осторожно поднялись по ней и оказались на поверхности. Из соседних кустов доносились чьи-то голоса.
– Ты видел, Дени, – спросил один из стоявших на часах пехотинцев, – как из той дыры, откуда валит дым, вылез какой-то паренек и через камыши побежал в сторону палаток?
– Видел, – ответил Дени, – но нам приказали вести наблюдение и стрелять в каждого, кто приблизится, не называя пароля… Нам нет дела до этого паренька.
И Дени принялся насвистывать веселую песенку.
Грант и Макферсон испугались часовых и вернулись в подземелье. Возможно, французские солдаты пренебрегли бы такой опасностью. Все-таки их было четверо, и в худшем случае из четверых часовые могли положить только двоих. Но шотландцы, в отличие от французов, не любят полагаться на случай.
Каждый народ храбр по-своему. В открытом бою Грант, Макферсон, Блант и Сони, не моргнув глазом, бились бы вчетвером против двадцати противников, чувствуя локоть и плечо друг друга и вдохновляясь звуками волынки.
