Исповедь дьявола - Софи Баунт
– Даже имя подходит… Мария и Мэри, – хмурюсь я. – Странно.
– Либо гениально, – многозначительно вскидывает палец Виктор. – Часть свидетелей заявляла, что это та самая Мэри, которая руководит сектой, но другие говорили, что это никакая не Мэри заперта в клинике. Реальная Мэри бы попыталась, как минимум, манипулировать персоналом или сбежать. Эта женщина творила невероятные вещи с разумом своих последователей. Говорят, одного ее слова было достаточно, чтобы человек добровольно выпил яд. Идеология ее секты была очень похожа на «Затмение», но они карали грешников во имя Бога и называли себя «Сияние».
– Что? – морщусь я. – Сегодня Макс проговорился, что их гребаная секта так и называется. «Сияние»! Но как… то есть… это дело рук Мэри? Она на свободе?
– Не знаю, солнце, – качает головой Виктор и откидывает в сторону тяжелый ковер. – Может, она, а может, какой-то подражатель. В любом случае связь Кровавого фантома с Кровавой Мэри была очевидна изначально. Они оба карают людей за грехи и лишают глаз. Неизвестно, кстати, сама ли Мэри убивала людей или тоже доводила до самоубийства. Пристрастный допрос одного из ее последователей показал, что все-таки сама. Она использовала для этого лезвия под ногтями.
– Многие убийцы лишали людей глаз. Чикатило, например, – вспоминаю я, наблюдая за ползающим по полу Виктором.
– Да, довольно частое явление, – Виктор что-то внимательно рассматривает на бетонном полу. – Но грешников убивали, знаешь ли, не все. К тому же мы знаем, что убивает она не совсем грешников, а членов «Затмения», которые еще и в чем-то, видимо, виновны. Очень запутанно дело… Очевидно одно: это кто-то либо связанный с «Затмением»; либо кто-то состоящий в нем и считающий, что последователи – лицемеры, раз сами в чем-то греховны; либо тот, кто люто ненавидит тайное общество.
– Да, но если он в нем не состоит, то как раздобыл формулу препарата Глеба?
– И как он связан с Кровавой Мэри, – дополняет мой вопрос Шестирко. – Знаешь, судя по рассказам ее последователей, это была гениальная женщина, которая легко контролировала всех вокруг себя и использовала много психологических трюков. Например, сбор информации. Так любил еще делать Джим Уорен Джонс – лидер секты Храм народов. Он, либо через последователей, либо через частных детективов узнавал информацию о прихожанах, а потом на проповедях делал вид, что ему приходят о них озарения. В наше же время есть куда более эффективный метод добычи информации…
– Интернет, – осеняет меня, и я упираюсь взглядом в скомканный рисунок ковра. – Вот зачем это приложение. Пеликан собирает информацию о людях, которые затем помогают секте, как Макс, подливший вещество Мариам. Они дали ему то, что хотел он, а он в ответ помог им. И про «Затмение» они, видно, так добывают информацию.
– Именно, – восклицает Виктор и, прежде чем я успеваю что-то добавить, говорит: – смотри, бетон залили позже, чем в других местах. – Он чертит пальцем какую-то линию на полу. – Покрытие чутка возвышается. Видимо, раньше здесь был тот самый потайной ход, но его забетонировали.
– То есть твои подземные ходы все же существуют, – растерянно хлопаю я глазами, – но ведь… их замуровали. Значит, никто ими уже не пользуется.
– Этим нет. Однако где-то есть и другие, – подмигивает Виктор.
Я прикусываю губы.
– Дьявол, может, надавить на Макса… он участвовал в собраниях, но не признается, где они проходили, – лихорадочно спохватываюсь я.
– Мы уже получили информацию от других ребят из приложения, не волнуйся. Они сами не знают, вот и все. Им завязывали глаза, прежде чем привезти.
– Макс обмолвился, что собрания вела женщина, но ее лицо было скрыто. Думаю, именно в тот день ему вручили сыворотку, которую он должен был оставить в доме Августины. Именно ее выпила Мариам.
– Значит, они используют своих последователей не только, как источник информации, но и как марионеток.
Я вскрикиваю.
Дверь в палату неожиданно захлопывается, и мы слышим, как с обратной стороны лязгает засов. Я успеваю заметить силуэт женщины в дверном окошке, либо мужчины с длинными волосами – в темноте сложно понять.
– Ах ты тварь! – сокрушается Виктор, вцепляясь в ручку двери.
Шестирко в бешенстве ударяет кулаком по стене.
– А я говорила, что в подвале бродят пациенты, – злорадствую я. – Прошлый раз какой-то ублюдок тоже вышел из палаты. На хрен только нас запирать?
Виктор светит фонариком на пол.
– Чтобы подкинуть записку и успеть удрать, – хмыкает он.
Я поднимаю листок и разворачиваю, читаю вслух:
– Крецу заставляет нас молчать, она не отпускает его…
– О как, – Виктор цокает губами.
– Отец тоже давал мне записку! – заявляю я. – Там было сказано: она не дает ему жить, за грехи нам не освободиться.
– Крецу, значит, – смакует Шестирко на языке.
– Думаешь, Ион что-то знает о Кровавой Мэри? Может, она ему угрожает? Тогда понятно, почему секта обитает где-то тут. Помнишь, как в прошлом году Ион кричал о своей ненависти к сектам? И устраивал охоту на ведьм из-за телефонов. Он что-то знает!
– А почему ты думаешь об Ионе?
– В смысле?
– Если ты забыла, кое-кто еще тоже носит фамилию Крецу, – косится на меня Виктор.
– Адриан точно ни при чём. Он…
– Он религиозен.
– Он ненавидит Кровавого фантома! Ты бы видел ненависть в его глазах, когда я рассказывала об этом маньяке. Адриан точно с ним никак не связан.
– Или он тоже ненавидит Кровавого фантома из-за угроз. А может… он вообще состоит в секте?
– Исключено!
В кармане Виктора раздается звонок.
– Вспомнишь солнце, вот и лучик, – говорит он, поднося экран к лицу. – Да, Ион, здравствуй. А мы в твоем чудном подвале. Нет, не могу прийти. Меня один из твоих пациентов запер в палате. Ты прямо в узде держишь своих подопечных, да? Как там фраза из Трех богатырей звучала? Не пройдет войско темное, не проскочит зверь незамеченным. Да что там зверь! Муха не пролетит! Полклиники сбежит, ты и не заметишь.
Когда Виктор перестает издеваться над Ионом и отключает звонок, я спрашиваю, что сказал главный врач.
– Сейчас спустится и выпустит нас, – отвечает Виктор, вновь пробегая глазами по записке. – Пойдем к нему в кабинет. Поболтаем…
***
– Ну я же сто раз тебе говорил, что нет там ничего важного, – возмущается Ион. – Вы просто
