Измена. Я ухожу красиво - Элен Ош
— Я помню, это одна из твоих любимых песен, — шепчет на ухо, мягко прижимая к себе.
Его рука на моей талии: уверенная, теплая...
Музыка льется тягуче, обволакивая нас коконом. Время замедляет бег, оставив лишь нас двоих в зыбком лунном свете.
Я чувствую его дыхание у себя на виске и легкий аромат одеколона: смесь сандала и чего-то неуловимо мужественного.
Мое плечо прижато к его груди, и я ощущаю легкую вибрацию сердца Макса.
Закрываю глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Каждый его шаг направляет меня, а я доверяю ему безоглядно. Но только сейчас...
Мы двигаемся в унисон. Легкие прикосновения, едва заметные движения. В этом медленном танце – вся наша история, невысказанные чувства.
Музыка меняет ритм, становится чуть быстрее, но наши движения остаются плавными и гармоничными.
Макс крепче прижимает меня к себе, и я чувствую, как его рука скользит выше по спине. Легкий поцелуй в волосы, и я снова тону в его объятиях.
— But you can never leave, — подпевает Макс последнюю строку из песни и тут же переводит: — Но ты никогда не сможешь уйти!
Мы останавливаемся, но он не отпускает. Долго, томительно долго смотрим друг другу в глаза, когда я все же просыпаюсь. Буквально, вытаскиваю себя из омута его глаз, этой тягучей эйфории, в которую хочется погрузиться и забыться, навсегда.
— Ошибаешься, Макс! Я не просто уйду, а уеду.
Но не сдерживаю вздох, тут же срывающийся судорожным выдохом. Мягко вытягиваю пальчики из его руки. Жестом прошу: "Не провожай!"
Вернувшись к столику, прощаюсь с подругами. День был бесконечно долгим, но пронизанным яркими эмоциями. Забираю свой букет и бреду домой.
Я не скажу Максу о том, что за остаток отпуска в планах развестись с мужем и решить вопрос с квартирой. Должна успеть и выйти на работу свободной, самодостаточной женщиной. Как все это провернуть по-быстрому, подумаю завтра, а пока...
Подхожу к дому. Поднимаю голову, высматривая окна родительской квартиры.
На кухне горит свет. Еще не так поздно. Мама не спит, ждет меня. Такая милая, родная. А папа... Как всегда, футбол!
Быстро поднимаюсь на четвертый этаж. Своим ключом открываю дверь и замираю от предчувствия беды.
На полу, среди прочей обуви, вижу мужские туфли. Не папины!..
Прохожу дальше, прижимая букет хризантем к груди, словно в них мое спасение.
О не-е-ет!..
Навстречу с табуретки на кухне поднимается тот, кого видеть не хочу. Совсем!..
— Ритуля, ягодка моя! Я так соскучился...
Глава 16 Уйду я
Если бы разверзлась земля под ногами, я не так содрогнулась бы, как от шагнувшего навстречу мне Беляева.
Еще крепче цветы к себе прижимаю, словно тот отобрать решил. А прожигающий насквозь взгляд мужа проходится по мне, концентрируясь как раз на букете.
Саша губы поджимает. Глаза суживает. На лице неподражаемая маска самодовольства и цинизма.
Ну как же, буквально, поймал жену на горячем. Еще не в разводе, а уже цветочки кто-то дарит. Со свидания приперлась, да еще и подшофе. Так и вижу, как носом тянет, унюхав запах вина.
Кстати, очень вкусное! То самое, которое Ларин подогнал, в подарок нам, девочкам.
Ксюха не поленилась и нашла в интернете информацию: кто производитель, где продается, сколько стоит.
Коллекционное, между прочим! Беляев бы удавился, чтобы купить для ягодки такую бутылку. Не один месяц работы, а тут еще и о любовницах думать надо. Хотя, что-то мне подсказывает, что Беляев – потребитель: только берет, ничего не отдавая взамен. Возможно, даже сперму сливает в презик.
Одно хорошо, что стюардессы – девушки здоровые, венерическим заболеваниям не подвержены. А то не дай бог и меня бы наградил...
Фу, так мерзко становится от этой мысли, что я, такая дура, позволяла к себе прикасаться, наивно полагая, что...Фу!..
А мысль, буквально, силы мне придает настолько, что я с пренебрежением в ответ бросаю:
— Ты что тут забыл, кобель? Зачем приехал? Документы на развод привез, чтобы я подпись поставила?
— Ритуль, ну зачем ты так? Маму расстраиваешь!
— Ах, ты о маме вспомнил! А когда мне изменял с каждой юбкой, тоже из памяти наши образы не уходили, а?
— Рита, давай поговорим спокойно, в комнате! — голос Саши меняется, как и глаза: нет в них больше ни тепла, ни заботы.
Злость... Вот что излучает весь его облик. Не по его правилам игра пошла. Не так представлял себе встречу Беляев.
— Нам не о чем с тобой разговаривать. Убирайся!
— Ошибаешься, Ритуля! Зато мне есть, что сказать, — и властно так за предплечье хватает, утягивая в комнату.
Я лишь успеваю увидеть растерянный взгляд отца и встревоженное лицо мамы. Странно, что она не позвонила мне, чтобы предупредить о приезде Саши. Хоть бы написала смс!
Конечно, если Беляев не пригрозил, чтобы молчала она и отец. Хотя, тот мог быть и солидарен с зятем, как мужик.
Да что уже гадать на кофейной гуще!..
— Отпусти! Мне больно!
Вырываюсь, роняя цветы. Лепесточки осыпаются и ложатся желтыми крохотными точками на ковре и туфлях. Я даже снять их не успела.
— Прости, Ритуль, но ты вынуждаешь меня! — отпускает, закрывая за нами дверь.
— К чему, Беляев? Сделать мне еще больнее? А ты знаешь, не получится! Потому что, уже переболело и прошло. Мне все равно! Я вычеркнула тебя из своей жизни.
— А теперь послушай сюда, детка! — угрожающе наступает, отчего я вынуждено делаю шаг назад, врезаясь в шкаф. А Беляев зависает надо мной, прижимая еще сильнее. — Да, я виноват. Сходил налево. Каюсь! Прошу прощения, Рита. Давай начнем сначала!
— Вот так просто? — не сдерживаю едкий смех.
— А что не так, ягодка?
— Саша, ты думаешь, я поверю, что Настя – единственный твой грех? Налево ты ходил неоднократно, у меня просто не было доказательств.
— Хочешь сказать, Ритуля, что я обижал тебя? Ты как сыр в масле каталась, ничего не делая по дому. Саша все вымоет, вычистит, кушать приготовит, буквально, с ложечки покормит. Ритуля устала, вернулась с рейса и насрать, что я тоже с работы пришел. Вся смена на ногах!
— Бедный! Потому ты сразу в койку ложился, неважно, жена там или любовница.
— Рита!
— Что? — взрываюсь я на крик и плевать, что соседи услышат. — Эта так называемая твоя забота – мнимый фарс, не более того, Беляев! Грехи
