Исцели мою душу - Олли Эш

получится ли когда-нибудь спасать всех. Но я знаю, что больше не одна. И это дает уверенность в завтрашнем дне.

— Ты не одна, Кира, — согласился он.

Кира и Айзек стояли, обнявшись, и смотрели на город. Их магия, всё ещё связанная невидимой нитью, пульсировала в такт — ровно, сильно, как второе сердцебиение.

— Пойдём вниз? — спросил он. — А то нас начнут искать и рассекретят твое убежище.

— Пойдём, — ответила она. — Только ещё минутку.

— Хорошо.

Он обнял её за плечи, и она прижалась к нему, чувствуя, как дождь капает на лицо, как ветер доносит с нижних уровней шум города, как где-то глубоко внутри звенит тихое, спокойное счастье.

Они стояли на крыше под тёплым летним дождём. Внизу спал мегаполис, и только неоновые вывески напоминали, что где-то ещё идёт жизнь.

Кира отстранилась первой, заглянула ему в глаза.

— Пообещай мне кое-что, — сказала она.

— Что именно?

— Когда у нас снова будет тяжёлый пациент… и мы не сможем его спасти… — она запнулась. — Ты не уйдёшь в свою тьму. Не замолчишь. Скажешь мне об этом. Там, на крыше или в седьмой палате. Где угодно. Но скажешь.

Айзек на секунду замер. Потом поднёс её ладонь к губам и поцеловал — медленно, в самое центр, как клятву.

— Обещаю, — сказал он. — А ты пообещай, что не станешь лечить меня снова. Если я когда-нибудь сломаюсь — просто будь рядом. Без магии и диагностики. Просто обними меня крепко и не отпускай.

— Обещаю.

Они спустились вниз.

В приёмном покое их уже ждала Мина с планшетом в руках.

— Новый пациент, — сказала она. — Красный код. Девушка, девятнадцать лет, авария на дроне. Роботы закончили.

Кира посмотрела на Айзека.

— Ну что, напарник? — спросила она. — Поработаем?

— Всегда готов, — ответил он.

Они взялись за руки — и вошли в приёмный покой вместе.

Конец