Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт
Лиза встала из-за стола первой:
— «Так что, так что»! А может и не так⁈ — она обвела всех взглядом, сгребя свои бланки в стопку, выровняв её и прижав к груди. — Дописывайте, и выдвигаемся! Я не хочу ещё сутки мариноваться без дела или на самообучении из-за слишком болтливых, слишком эмоциональных и слишком неодиноких друзей!
— Элизабет Громова страждет облобызать гранит науки… — протянула Эльза, усмехнувшись. — Я думала, что меня уже ничего не сможет удивить после того, как в Первой Академии завелись террористы. Но ты смогла меня удивить, подруга…
— Не язви, Эльза, — Лиза вздёрнула носик, скрестив руки на груди. — Иначе я тоже начну язвить. А у меня есть тако-о-ой повод…
Брюнетка протянула это таким тоном, что передёрнуло, пожалуй, всех и каждого.
— Не делай так больше, — отрезала Эльза, сбледнув с лица. — Тебе не идёт, и вообще — звучишь как… нехорошо звучишь, в общем. Все всё дописали? Нам действительно не стоит медлить, раз уж на то пошло. И…
Её взгляд упал на Громова.
— Я буду в порядке, даже если чуть задержусь, — Дима мягко улыбнулся. — Не вам мне объяснять свои мотивы…
А после мы, наконец, собрались, вооружились заполненными бланками и двинулись в административное крыло, на ходу по которому уже разу сверяясь друг с другом.
Впереди маячило повторное начало занятий, и почему-то мне хотелось верить в то, что самое неприятное осталось позади…
Глава 7
Кружок по интересам. Часть I
Административное крыло Первой Академии и в лучшие свои времена не вызывало у студентов горячего желания наведываться туда без крайней необходимости, потому как, если верить старожилам, награждали в этом учебном заведении редко, а наказывали — наоборот, слишком уж часто.
Сейчас же в дополнение к слову «администрация» в этих стенах обосновалась Гвардия и Имперская Безопасность, возведя неприязнь студентов к ним если не в абсолют, то очень близко к тому.
Любой вызов сюда был неизменно продиктован подозрениями, и заканчивался опросами, допросами и другими разновидностями пыток, признанных эталонными в бюрократическом аду.
Единственным островком жизни тут были стенды с объявлениями, до которых, — по сравнению с их копиями в холлах и галереях, — приходилось довольно далеко идти. Но только тут в ста процентах случаев удавалось найти любую способную заинтересовать студента документацию, от бланков до объявлений и свежих поправок к одобренным ИБ регламентам.
И вполне закономерным я считал тот факт, что охраны и постов гвардии тут было с избытком. Мужчины и женщины в форме стояли, не для красного словца, через каждые пятнадцать-двадцать метров, и считали своим святым долгом с демонстративно-скучающими лицами наблюдать за галдящей, шепчущейся и возмущающейся молодёжью.
— Я начинаю испытывать к этим людям что-то, превосходящее даже уважение, — заметил Виктор, глядя на то, как рослый студент с лицом потомственного аристократа в третьем поколении потерянно смотрит на стопку бумаг, выданных ему в одном из кабинетов. — Не к студентам, разумеется.
— Не уточняйте, пожалуйста, — тихо отозвалась Мариэлла мягким и проникновенным тоном. Настолько проникновенным, что блондин вынужденно вздохнул.
— Отсутствием реакции ты лишаешь меня половины удовольствия от беседы, Мари…
— От этого беседа только выигрывает, — улыбнулась девушка, бросив на Виктора лукавый взгляд. — По крайней мере, в плане смысловой нагрузки.
— Однажды, — Виктор обернулся, найдя нас взглядом, — летописцы и историки обобщат всё мною сказанное, и поймут, как они близки к разгадке всех тайн вселенной. Но не хватит им той части моих слов, от которой вы отмахиваетесь, друзья мои…
— Пф-ф. Паяц, — Эльза фыркнула, крепче в меня вцепившись.
— Я предпочитаю нечто вроде «непризнанного пророка», — Виктор тут же расправил плечи. — Но так уж и быть, в кругу друзей смирюсь и с менее звучным титулом.
— Великодушно, — отозвалась Лиза, с подозрительным прищуром рассматривая студентов, собравшихся в очередь у одной из дверей. — А теперь, непризнанный пророк, объясни, почему здесь столько народу, если все вокруг ещё полчаса назад искусно делали вид, что добровольно-принудительные занятия никого особо не интересуют?..
— Потому что, — Громов ответил раньше готового сострить блондина, — все вокруг пришли к тем же выводам, что и мы. Кто первым согласует бумажки, тот получит шанс не оказаться в последней волне распределения.
— А кто окажется в последней? — спросила Мариэлла, чуть-чуть нахмурившись.
— Тот будет изучать этикет кризисных ситуаций в шесть утра, боевую практику проходить после ужина, а право расположится где-то посередине.
— Звучит жестоко, — хмыкнула Лиза, — особенно в устах человека, который самоуверенно пошёл в одну сторону с намерением согласовать всё попозже ради дамы своего сердца, но на полпути прибился обратно. Суровые реалии бытового реализма возобладали над романтикой?
— Отнюдь, — Дима усмехнулся, бросив взгляд на сестру. — Всё гораздо проще. Подруги Белль сказали, что она-де сама направилась регистрировать своё расписание. А то, что мы в итоге снова объединились на полпути… спасибо Имперской Безопасности — и тому, что из точки в точку теперь существует по одному разрешённому маршруту, не более.
— Иронично, — заметил я, окинув взглядом коридор. — Ограничение свободы перемещений внезапно повысило вероятность случайных встреч…
— Не случайных, — поправил меня Дима. — Предсказуемых.
— Это звучит ещё хуже, — я качнул головой.
— Зато намного точнее. Предсказуемость в любом мероприятии упрощает планирование и контроль…
— Ну только не надо об организационных моментах развёртывания гарнизонов, Дима, — закатила глаза Элизабет, попутно пройдясь пальцами по каре густых, почти чёрных волос, сегодня могущих похвастаться лёгким отливом грозовой синевы. — Лучше давайте ускоримся, пока нас вон та толпа не обогнала…
Я кивнул и первым ускорил шаг, потянув за собой Эльзу.
«Тем не менее, если раньше Первую Академию можно было смело назвать маленькой моделью Империи, варящейся в собственном соку, то теперь, после введения „почти-военного положения“ и лишения студентов львиной доли свобод, академия вплотную приблизилась к почётному званию военного же училища. Особенно с учётом добавленных по неизвестно чьей инициативе предметов…».
Мысли нынешняя картина вызывала не самые приятные, поднимая со дна воспоминания, которые я бы хотел забыть и никогда больше не вспоминать: первые годы обучения в первой жизни, масса проблем, компромиссов, конфликтов и поражений выковали того, кто после твёрдо встал на ноги в качестве полноценного, самостоятельного мага…
Но хороший результат не отменял ни сложностей на пройденном пути, ни изменений, порой негативных, вклинившихся из-за этого в мой характер.
До нужного кабинета мы добрались в течение минуты, после чего застряли в очереди на добрых полтора часа, коротая время за беседой и чередой расшаркиваний с теми, кто к нам подходил. А таковых было достаточно много для
