Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос
Наверное, он ожидал чего-то другого.
Торжественной встречи.
Слез.
Ненависти.
Может быть, мгновенного узнавания.
А получил спор о шраме и количестве прочитанных страниц.
Жизнь детей семь лет шла без него.
Она не остановилась, чтобы дождаться его возвращения.
Мара появилась в дверях.
— Мне нужен Леон.
Я сразу напряглась.
— Что случилось?
— Ничего. Хочу еще раз проверить температуру и руки.
Леон пошел к ней.
Кайран поднялся.
— Я могу посмотреть?
Я повернулась.
— Зачем?
— Я знаю признаки первого обращения.
— Мара тоже...
— Не так хорошо.
Она не обиделась.
— В этом он прав.
Я бросила на нее недовольный взгляд.
Мара развела руками.
— Что? Предпочитаешь, чтобы я соврала?
Леон посмотрел на меня.
— Пусть.
Я кивнула.
— Хорошо.
Все переместились в лечебную комнату.
Марк и Лея хотели идти следом, но я остановила.
— Вы наверх.
— Почему? — спросил Марк.
— Потому что Леона будут осматривать.
— Я видел его без рубашки.
— Марк.
— Что?
Лея уже шла к лестнице.
— Пошли. Ты мешаешь.
— А ты нет?
— Я ухожу.
Он подумал и пошел за ней.
Я закрыла дверь лечебной комнаты.
Леон сел на высокий стол.
Мара проверила температуру.
— Почти норма.
Кайран стоял напротив.
— Покажи руки.
Леон протянул.
Кайран осторожно взял его за запястья.
Первое прикосновение.
Я заметила, как он замер.
Леон тоже.
Но руку не отдернул.
Кайран осмотрел ногти.
— Боль есть?
— Нет.
— Вчера где начиналась?
— В пальцах.
— Потом?
— Плечи.
— Спина?
— Немного.
— Зубы?
Леон покачал головой.
Кайран провел пальцами по его запястью.
— Пульс быстрый.
— Но лучше, чем вчера, — сказала Мара.
— Да.
— Что думаешь? — спросила я.
Он поднял глаза.
— Пробуждение идет слишком быстро и одновременно слишком странно.
Мне не понравилось слово.
— Что значит странно?
— Обычно первые признаки растягиваются на недели. Иногда месяцы. Особенно у детей.
— А здесь?
— Вчера он почти начал полное обращение через несколько дней после первых признаков.
— Ты хочешь сказать, что это опасно?
— Хочу сказать, что я такого не видел.
Я посмотрела на Мару.
Она была серьезна.
— Может быть потому, что зверь проснулся поздно? — спросила я.
Кайран нахмурился.
— Возможно.
— Тогда ничего особенного.
Он не ответил.
— Что?
Кайран снова осмотрел глаза Леона.
— Ты говорила, они становились серебряными.
— Да.
— Полностью?
— Почти.
— Это не обычный цвет при пробуждении.
— У оборотней бывают разные глаза.
— Бывают.
— Тогда?
— У нашего рода нет серебряных.
Я почувствовала раздражение.
— Не начинай.
— Я просто говорю факт.
— И что из него следует?
— Пока ничего.
Леон перевел взгляд между нами.
— Я могу идти?
— Да, — сказала я.
Кайран одновременно произнес:
— Подожди.
Я повернулась к нему.
Он сразу понял.
— Прости. Можно еще один вопрос?
Леон пожал плечами.
— Как ты почувствовал зверя внутри?
— Как будто кто-то большой.
— Он говорил?
— Нет.
— Ты видел что-нибудь во сне?
— Нет.
— Злился?
Леон задумался.
— Он злится.
Кайран стал очень внимательным.
— На кого?
— Не знаю.
— На меня?
Леон посмотрел на него.
— Может.
Мара кашлянула.
Я почти улыбнулась.
Кайран не стал.
— Хорошо. Если снова почувствуешь его, не пытайся подавить.
— Мама тоже говорила.
— Она права.
— Она часто права.
Я подняла бровь.
— Запомню.
Леон спрыгнул со стола.
У двери остановился.
— Ты долго будешь здесь?
Вопрос был обращен к Кайрану.
Я напряглась.
— Пока не знаю, — ответил он.
Леон кивнул и вышел.
Когда дверь закрылась, я повернулась к бывшему мужу.
— До утра.
— Алира.
Вот оно.
Я почувствовала раньше слов.
— Мы договорились.
— Мы договорились, что утром поговорим.
— Нет. Ты сказал, что поговорим. Я сказала, что уедете.
— Я не могу уехать.
— Можешь. Дорога там же, где вчера.
Мара посмотрела на нас и молча вышла.
Предательница.
Кайран дождался, пока дверь закроется.
— Мне нужно остаться еще на несколько дней.
— Нет.
— Пробуждение Леона нестабильно.
— Найдем наставника.
— Я уже здесь.
— Именно поэтому найдем другого.
Он сжал челюсть.
— Ты действительно готова рисковать им только потому, что не хочешь видеть меня?
Я шагнула ближе.
— Еще раз скажешь, что я рискую ребенком из личной обиды, и уйдешь прямо сейчас.
Кайран замолчал.
— Хорошо. Это было несправедливо.
— Наконец-то.
— Но факт остается. Я могу помочь.
— До сегодняшнего утра помогал. Спасибо.
— Этого мало.
— Решать мне.
— И Леону.
Я остановилась.
Удар оказался точным.
— Не используй его против меня.
— Я не использую. Ты сама сказала, что дети имеют право решать, хотят ли со мной говорить.
— Говорить. Не определять, где ты будешь жить.
— Я могу остановиться в трактире.
— Остановись.
— Значит, согласна?
— Я согласна, что трактир существует.
Кайран неожиданно прикрыл глаза.
— Ты всегда была такой упрямой?
— Ты семь лет назад говорил, что тебе нравится.
— Семь лет назад я был идиотом во многих вопросах.
Я едва не ответила.
Не стала.
— Это все?
— Нет.
Конечно.
— Что еще?
— Мне нужно поговорить с тобой о безопасности.
— Мы уже разговаривали.
— Нет. Вчера я сказал, что зов был необычным.
— И?
— После него связь с Серым Хребтом изменилась.
Я нахмурилась.
— Как?
— Я почувствовал скачок внутри родовой связи стаи.
— Я не понимаю.
— Несколько минут никто из дозорных не мог нормально обратиться.
Я молчала.
— Что значит не мог?
— У троих сорвалось частичное обращение. У одного волк вообще не ответил.
— И ты связываешь это с Леоном?
— Пока не знаю.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что примерно в тот же момент я почувствовал его.
Мне не нравилось направление разговора.
— Это может быть совпадением.
— Может.
— И пока у тебя нет доказательств, не втягивай моего сына в проблемы Серого Хребта.
— Я не втягиваю.
— Ты уже приехал с пятью людьми и бетой.
— Я приехал быстро.
— Ты приехал как Альфа.
— Потому что я Альфа.
— Вот именно.
Мы смотрели друг на
