Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил
Глава 1. Развод с Альфой
Первым закричал Леон.
Я запомнила этот звук лучше всего, хотя вокруг меня в ту ночь было слишком много голосов: распоряжения повитух, шаги лекарей, треск дров в камине, глухой шум ветра за ставнями. После долгих часов боли мир сузился до тонкого, сердитого крика, и я рассмеялась прежде, чем успела понять, что плачу.
Марк родился спустя несколько минут. Он оказался громче брата и сразу сжал палец повитухи крошечной ладонью, словно собирался доказать всем в комнате, что с ним придется считаться.
Лея появилась последней.
Она не кричала сразу, и эти несколько мгновений стали самыми длинными в моей жизни. Потом девочка недовольно пискнула, вдохнула и разразилась таким возмущенным плачем, что старая лекарка Мавена фыркнула:
— Вот эта точно будет командовать обоими.
Я лежала, почти не чувствуя собственных рук, и смотрела, как троих детей укладывают рядом. Я представляла эту ночь сотни раз, особенно в последние недели, когда не могла нормально спать и Кайран ворчал, что я снова хожу по комнате вместо того, чтобы отдыхать. Но в моих представлениях дети никогда не были такими маленькими.
Их было страшно касаться.
Леон хмурился даже во сне. Марк беспокойно двигал губами. Лея, которую положили ближе всех ко мне, повернула голову на мой голос и упрямо попыталась выбраться из пеленки.
— Где Кайран? — спросила я.
Мавена не ответила сразу.
Именно это заставило меня оторвать взгляд от детей.
— Он был здесь, — сказала лекарка. — Его позвали.
— Кто?
У кровати стояла Велара Вальд, тетка моего мужа и хранительница родовых книг Серого Хребта. В обычный день она могла войти в любую комнату так тихо, что ее замечали только тогда, когда она сама начинала говорить. Сегодня я увидела ее сразу.
Она была слишком собрана для женщины, только что ставшей родственницей троим младенцам.
— Совет, — ответила Велара. — Возник вопрос, который нельзя было отложить.
Я посмотрела на нее, потом на три маленьких лица рядом с собой.
— Какой вопрос может быть важнее этого?
Велара опустила глаза на детей.
— Обряд.
Я устало прикрыла веки.
Конечно.
Я знала, что его проведут сразу после рождения. Так делали в правящем роду Серого Хребта много поколений. Ничего торжественного в самом обряде не было: никаких толп в большом зале, клятв или праздника. Родовой камень просто подносили к новорожденному. Если внутри ребенка был волк, серый минерал отвечал слабым теплом и светлой прожилкой.
Обычно этого хватало, чтобы запись о рождении появилась в родовой книге еще до рассвета.
— И что? — спросила я.
Мавена поправила одеяло у моих ног.
Велара подошла ближе.
— Камень не ответил.
Смысл слов дошел не сразу.
Я перевела взгляд на Леона.
— Попробуйте еще раз.
— Пробовали.
— Он только родился.
— Алира...
— Тогда подождите час.
Я говорила спокойно, потому что пока не видела причины говорить иначе. Обряд был старым. Камень — еще старше. Он мог ошибиться. Мог плохо среагировать после тяжелых родов. Могло существовать десять объяснений, о которых я никогда не слышала, потому что до этой ночи не интересовалась всеми подробностями наследования.
Велара не перебивала.
И от этого мне стало не по себе.
— У Марка? — спросила я.
— То же самое.
Мой взгляд медленно перешел на Лею.
— У всех троих?
Велара кивнула.
Я провела пальцем по щеке дочери. Кожа у нее была теплая. Совершенно обычная. Живая.
— И поэтому вы забрали Кайрана к Совету?
— Речь идет о наследниках Альфы.
— Речь идет о трех детях, которым нет и часа.
В голосе впервые появилась резкость.
Мавена посмотрела на Велару так, будто хотела попросить ее уйти, но хранительница родовых книг осталась на месте.
— Я понимаю, что сейчас не лучшее время для этого разговора.
— Тогда не ведите его.
— Решение все равно придется принять.
Я подняла глаза.
— Какое решение?
Велара немного помолчала.
— Это должен сказать Кайран.
Мне не понравился ее ответ.
Но я слишком устала, чтобы разбирать каждую интонацию. В тот момент я была уверена в одном: что бы ни решил Совет, Кайран вернется и поставит их на место.
Он был Альфой Серого Хребта.
Моим мужем.
Отцом этих детей.
За последние четыре года я видела его разным. Злым после пограничных нападений. Измотанным после трех суток без сна. Упрямым до невозможности, когда Совет пытался навязать ему решение, которое он считал несправедливым. Он мог спорить с десятью старейшинами одновременно и не повышать голоса. Мог заставить двух враждующих глав родов сесть за один стол. Мог не разговаривать со мной полдня после ссоры, а ночью все равно проверить, не замерзла ли я, и молча подтянуть одеяло до плеч.
Он хотел этих детей.
Мы хотели их вместе.
Имена Леон и Лея выбрал он. Марка назвала я в честь своего деда. Кайран спорил со мной два дня, утверждая, что трое детей не могут получить имена до рождения, потому что это плохая примета, а потом сам оставил на моем столе лист с десятком вариантов.
Поэтому я не испугалась.
Пока не прошло два часа.
Потом три.
За окнами окончательно стемнело. Дети успели поесть и уснуть. Мавена заставила меня выпить горький отвар и запретила вставать, хотя я дважды пыталась.
Кайран не приходил.
Сначала я злилась.
Потом начала прислушиваться к каждому шагу за дверью.
На четвертый час в комнату вошел Оскар Тейн.
Бета Серого Хребта выглядел так, будто предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.
Он остановился у порога.
— Алира.
— Где он?
Оскар провел ладонью по коротко остриженным волосам.
— В Совете.
— Это я уже слышала.
— Там сложно.
— Что именно сложно, Оскар?
Он посмотрел на детей и отвел глаза.
Мне пришлось повторить:
— Что происходит?
— Два рода потребовали созвать полный Совет. Краст поддержал их. Они говорят, что после последних конфликтов стая не может остаться без признанного наследника.
— У Кайрана три ребенка.
— Камень не признал в них зверя.
— Камень не Альфа.
— Я знаю.
— Тогда передай это тем, кто забыл.
Оскар скривился, но не от раздражения.
— Я уже сказал больше, чем стоило.
— И?
— И сейчас
