Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

обличье. Брат неутомимой жены Севера и муж одной из её сестёр. Случай сложный, но не в этом суть.

Хотя Саня Борзов примерно такой же, только с хладнокровной улыбкой того, кто открутит башку, а через минуту скажет, что так и было. Лучший друг Скифа. Муж второй сестры Любы Северцевой.

Я смотрю на них и медленно выдыхаю. Ну конечно. Север не смог усмирить свою супругу.

Вернее, усмирить Любу Северцеву — это вообще задача из разряда фантастики. Она всё-таки вызвала родственников. Потому что, когда Люба считает кого-то семьёй, она не спрашивает разрешения спасать.

Она просто спасает. Даже в рукопашную готова идти на вооружённых ублюдков. Лично знаю, да и помню, как она бросилась однажды спасать Анюту, старшую дочь Севера.

— Люба звонила вам? — спрашиваю, хотя ответ и так знаю.

— Нет, — Саня хмыкает. — Она просто очень ласково объяснила, что если с тобой или этой красавицей что-то случится, нас обеих жён домой могут не пустить.

— А я не люблю расстраивать Алю, — добавляет Скиф и отдаёт одному из парней винтовку, с которой и спускался с горной тропы.

— Так что приехал добровольно-принудительно. Семейная демократия, мать её, — уже ржёт Борзый.

— Может, нам пора уходить? — взволнованно спрашивает Яна и осматривается слишком цепко.

— Они смотались. Чуток просчитались, — Скиф отвечает уже Яне. — Можешь не волноваться. У нас в запасе есть время, — он переводит взгляд на меня и уже холоднее заканчивает: — Чтобы услышать всю прекрасную историю этого небольшого приключения.

— Карета подана, — с неизменной улыбкой произносит Борзый, а я улавливаю звук приближающейся тачки.

И из-за поворота выруливает два внедорожника. Полностью тонированных.

— Грузим свои пятые точки и указываем направление, господа, — добавляет Борзый.

А Скиф идёт к парням, которые приехали с ним, отдавая им распоряжения.

— Туман, не стоит втягивать тех, кто может пострадать, — Яна неожиданно крепко сжимает мою руку, не давая мне сдвинуться с места.

Смотрю на неё и хочу сказать, что всё нормально, что так и происходит, когда проблема становится чуть больше по размаху, чем планировалось изначально.

Но спотыкаюсь о её холодный расчётливый взгляд. Она уже просчитала каждый шаг, каждое решение. Просчитала с точностью бойца, который привык сражаться в одиночку.

Яна всё так же прижимает к себе свёрток, который так и не выпустила до сих пор, будто это её дополнительная броня. И мне бы сейчас найти нужные слова, или просто сказать, чтобы успокоилась и выдохнула.

Но рот не открывается. И вместо этого я вытаскиваю у неё из захвата свёрток и, сделав несколько шагов к обрыву, выбрасываю его вниз. Разворачиваюсь и снова, мать вашу, тону в её этих ведьмовских омуте.

Возвращаюсь к ней и, сжав её ладонь, чувствую, насколько она холодная. Заставляю её приподнять голову, чтобы в глаза мне смотрела. И она поддаётся. Мы стоим среди гор, где только что могли просто сдохнуть, а я хочу её поцеловать.

— Послушай меня, будем считать, что у нас незапланированная экскурсия с экстремальным пакетом, — говорю первое, что приходит на ум.

— Это ты послушай, Туман. Глебников не тот, кто проглотит, что часть его людей не вернутся, хотя для него они мусор, — тихо, но отрезвляюще холодно произносит Яна.

— Это же супер, — скалюсь я в ответ. — Я уже заскучал в офисах. Разомнусь, пока буду объяснять, как терпеть не могу шавок, которые лают у меня под ногами.

— Ты не понимаешь...

— Ты не понимаешь...

— Я понимаю достаточно, — перебиваю её и неосознанно провожу пальцем по щеке. — Он больной ублюдок, Яна. Таких нужно давить в зародыше, как бы грубо это ни звучало.

— А ты? — спрашивает она одними губами и смотрит мне будто в самую душу.

— Я тоже ублюдок, — отвечаю ей честно. — Но только там, где нужно. Так что давай, красавица, в машину. Нужно решить вопрос с группой поддержки и добраться туда, где тебя ждали ещё вчера.

— Что?!

Яна замирает на месте, сделав всего несколько шагов, а я снова усмехаюсь, переводя на неё взгляд. Мне бы беситься сейчас, что она тянет время, что не слушается, что сопротивляется каким-то только ей известным демонам, а я улыбаюсь.

— Ты же помнишь, что я тебе в машине сказал? Не хочу портить свою репутацию тупого качка, — отвечаю ей и, сделав шаг к ней, хватаю на руки.

— У тебя рука, Туман, — выдыхает Яна.

— А у тебя нога, — отбиваю я и подношу к открытой задней двери. — Но руку ты мне ещё отработаешь.

Яна фыркает и двигается по сиденью, давая мне залезть следом. Я вижу по её глазам, что она хочет ещё сказать, но бросает настороженные взгляды на Скифа и Борзого, которые уже устроились впереди.

Скиф — за рулём, а Борзый рядом.

— Ну? — спрашивает Борзый. — Кого куда вести? В лес или к зайцам?

— Себя отвези, — огрызаюсь я.

— О, Туман ожил. Значит, не всё потеряно, — ржёт Борзый.

Скиф же смотрит на меня внимательно через зеркало заднего вида.

— Насколько всё серьёзно?

Я перевожу взгляд на Яну. А она смотрит на меня.

— Серьёзно, — отвечаю я.

Денис кивает, будто иного ответа не ждал.

— Тогда запомни, Марат. Если ты решил воевать за женщину и ребёнка — ты больше не один. Но и отступать уже нельзя.

— Я и не собирался, — улыбаюсь и замечаю ещё что-то новое, что мелькает в позе, выражении лица, в блеске глаз Яны.

Борзый усмехается.

— Отлично. Тогда погнали, пока Люба не позвонила ещё раз и не приказала привезти ей горный воздух, шашлык и голову Глебникова в подарочной упаковке. И мы хотим послушать увлекательную историю, голубки.

Яна всё-таки тихо фыркает. И этот звук похож на смешок. Но эта ведьмочка быстро отворачивается к окну, снова цепким взглядом оценивая обстановку.

— А амбалов своих куда отправили? — спрашиваю я, пытаясь сообразить, с какой части начать рассказ.

— К абреку твоему, — уже ржёт Борзый, а Денис выезжает на дорогу, что уносит нас дальше по ущелью.

— Слушай, ну хватит уже дразнить Грека. Он ведь не всегда добрый, — подхватываю настрой Борзого.

— Ну а кого дразнить-то осталось? — не унимается Борзый. — Вот и ты перешёл на светлую сторону, — и он