Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

погружу в глубокий сон, от комы его и специалист не отличит. Стоит ли его переводить отсюда? И куда?

— Нет, — Мишка покачал головой. — Мне надо подумать, куда. А пока пусть кто-то из персонала убедится…

— Алечка, — сказала Татьяна. — Она очень… общительна. И эмоциональна. Сильно переживает о каждом больном. И рассказывает всем о переживаниях охотно.

— Тогда пусть поможет завтра. А когда станет понятно, куда перевозить, то и вынос тела устроим. А я позабочусь, чтобы самочувствие нашего друга не позволило ему сделать глупости, — Николай Степанович кивнул и улыбнулся.

Вот в самом деле, какой дурак решил, что целители добрые?

— Но держать его здесь нельзя. Евгений может попробовать ускорить процесс. Или ещё что произойдут. Поэтому, Михаил, всё-таки подумайте, куда можно перевезти несчастного. Но никаких решеток! И место нужно спокойное, такое, чтобы не усугубить положение. Его разум в смятении и понадобится…

К Шуваловым?

Нет, слишком всё на Шуваловых сходится. К Алексею Михайловичу?

— Куда-нибудь, где о нём не узнают… — я потёр переносицу. В голову ничего не приходило.

— Не узнают, — Мишка вот имел своё мнение. — Если Василий ушёл в подполье… извините, не могу я его отцом называть. И Громовым тоже.

Мы и согласились, что не надо. К чему себя насиловать?

— Он мог сохранить отдельные связи, но и только. Сомневаюсь, что за пару лет он создал бы собственную агентурную сеть. А теперь, когда сама организация Философов разрушается, и вовсе сложно… это ведь структура. Пережми отдельные узлы и всё. Да, кто-то связан с людьми из жандармерии, канцелярии. У кого-то будет допуск во дворец. Кто-то что-то в ином месте услышит. Но они ведь рассказывают об этом не мастерам, а ученикам, те выше и дальше. И вот все эти цепочки разорвутся.

Логично.

— Поэтому Василий рискует, действует наобум. И менталиста сюда отправил именно потому, что вряд ли у него есть выбор. Люди — тоже ресурс. А когда ты прячешься, то доступ к ресурсам ограничен.

Да, если так.

Получается… а получается, похоже.

— Может, он поэтому и откладывал возвращение… ждал?

— Выставки? — я почесал стопу. — Всё опять сводится к ней…

Картинка складывалась. Может, и неполная, но хоть какая-то.

— Он там и планирует явить себя миру, — произнёс я, сунув руку в карман. — И заодно познакомить всех с великим своим открытием… а что, выставка же научная в том числе!

Тимоха фыркнул.

— И как он это сделает?

— Ну… как по мне, самый простой способ — всех спасти. Красиво. Демонстративно. Прилюдно. Чтоб ни у кого не осталось сомнений в его уме и величии. А с учетом присутствия Романовых… Тим, вот скажи, если он спасёт семейство Романовых, его наградят?

Мрачный взгляд стал ответом.

— И наградят, — сказал Мишка. — И главой рода сделают, несмотря на… обстоятельства. В конечном итоге, договор с богами — это одно, а законы людские — другое. Даже если будут подозревать, но…

— Подозрения к делу не пришьёшь, — я сделал вывод. — А он убирает всё, что как-то можно пришить к этому делу. Он и его приятель…

— Но… как? — Татьяна поднялась и тут же села, выдохнула, пытаясь успокоиться. — Если их всех задержат, то покушения не будет.

— Во-первых, не факт, что задержат всех, — ответил ей Мишка. — Возможности жандармерии всё-таки ограничены. А потому кто-то да сумеет скрыться. Получит предупреждение, сигнал или просто поймёт, что нужно уходить. Доберется до приграничья, а там и в царство Польское, и дальше… в общем, тропы уже известные. А во-вторых…

Он вздохнул тяжко так, поглядел на Тимоху, Татьяну, на меня вот тоже. И почудилось, что глаза Мишкины отливают той запредельной зеленью.

— Во-вторых, думаю, он не будет полагаться на случай. Слишком многое поставлено на кон. Он или выведет из-под удара отдельную группу, скажем, представившись кем-то из мастеров. Или… создаст свою.

Я бы поставил на второе.

Со своим всегда надёжнее.

— И позволит этой группе организовать покушение. А потом всех спасёт… — запредельно мрачным голосом произнесла Татьяна.

— Именно. И не просто спасёт. А сделает это как-то… красиво? Не знаю, эта пирамидка его не просто игрушка, она нужна там… — я потёр переносицу и зевнул. — Извините… так вот, он сделает всё так, чтобы не осталось сомнений в его героизме. И, думаю, удостоившись чести говорить с государем, поведает ему печальную историю, как ушёл из рода, чтобы найти виновных в гибели Громовых и покарать их. И многие годы потратил на это. Может, добавит, что внедрился в тайную организацию. Осознал, как она протянулась от моря до моря, проникла во все сферы. Понял, что никому нельзя верить. И начал собственную войну, как подобает истинному герою. Ну и прочих заслуг приплетёт. А уже после добавит, что вернулся, когда понял, что неразумные его детишки не справляются с бременем родовой силы… ну и так далее.

И поэтому лично я вижу одно решение.

Радикальное.

Мишка с Тимохой, переглянувшись, кивнули друг другу. И стало быть, не только я это решение вижу. А главное, ни у Мишки, ни у Тимохи не возникнет сомнений и моральных терзаний.

И потому у меня возник вопрос:

— Тань, а Тань… слушай, а может, ты на воды всё-таки уедешь? Куда-нибудь там… не знаю, в Крым?

Куда тут вообще на отдых ездят-то? Мальдивы с Гавайями, как понимаю, ещё не в тренде, но в целом-то где-то люди должны отдыхать.

— Я не…

— Тань, а он прав, — Тимоха поддержал меня. — В самом деле, теперь и можно. Философам не до экспериментов, революционеры тоже в ближайшее время будут заняты. У отца других забот хватит, а ты…

— А я, — сухо произнесла сестрица, — вас, обалдуев, не брошу! Потому что знаю я… стоит отвернуться, и вы тотчас попытаетесь героически помереть. И вообще, я тоже на выставку собираюсь. Что? Или по-вашему, женщинам туда нельзя?

— Можно, но…

— Сав, помнишь, ты говорил, что в каждом автомобиле нужна специальная аптечка?

Я? Такое говорил? В упор не помню. Хотя… да, я много чего говаривал. И вполне мог про аптечку упомянуть.

— И мы с медсёстрами подумали, что это отличный вариант. Она нужна не только в автомобиль, но и в каждый дом. Особенно там, где есть дети. И создали набор, который в принципе легко собрать