Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос
Я вошла последней.
В гостиной Леон сидел на диване рядом с Марой.
Перед ним стояла кружка.
— Что случилось?
Мара подняла голову.
— Ничего страшного.
— Когда ты начинаешь с этих слов, я всегда готовлюсь к плохому.
— Температура немного поднялась.
Я сразу подошла.
Леон терпеливо позволил приложить ладонь ко лбу.
— Совсем немного, — сказал он.
— Я сама чувствую.
— Тогда зачем спрашивала?
— Не спрашивала.
— А.
Выглядел он действительно лучше, чем два дня назад. Цвет лица нормальный. Дыхание спокойное.
Только глаза были слишком внимательными.
— Снова слышишь? — спросила я.
Он кивнул.
— Серый Хребет?
— Не знаю.
— Что именно?
Леон прикрыл глаза.
— Иногда как будто далеко волки.
— А сейчас?
— Сейчас нет.
— Тогда что?
Он открыл глаза.
— Кайран идет.
Я обернулась на дверь.
Ничего.
Мара подошла к окну.
Через несколько секунд на улице послышались шаги.
Я посмотрела на сына.
Он пожал плечами.
— Говорил же.
В дверь постучали.
— Никакой жизни от вас, — пробормотала я.
Мара усмехнулась.
— Раньше жаловалась, что скучно.
— Никогда.
Открыв дверь, я увидела Кайрана.
Один.
Это уже становилось привычкой.
Мне не нравилось, что я заметила.
— Что теперь?
— Добрый вечер тебе тоже.
— Если пришел просто пожелать доброго вечера, можешь считать, что получилось.
Кайран бросил короткий взгляд мне за плечо.
— Леон дома?
— Все дети дома.
— Можно войти?
Я почти автоматически хотела сказать нет.
Потом вспомнила бумагу с его отказом.
И то, что сегодня он публично сказал Совету.
— На несколько минут.
Кайран вошел.
Не успел снять плащ, как из кухни появился Марк.
— Ты еще здесь.
Кайран посмотрел на него.
— В городе?
— Да.
— Пока да.
— А волка покажешь?
Я закрыла дверь.
— Марк.
— Что? Я вчера спрашивал.
Кайран медленно снял перчатки.
— Если твоя мать разрешит и будет подходящее место.
Марк сразу повернулся ко мне.
— Мама.
— Нет.
— Почему?
— Потому что уже темнеет.
— Волки хорошо видят ночью.
Кайран опустил голову.
Кажется, скрывал улыбку.
— Не помогай ему, — предупредила я.
— Молчу.
Марк посмотрел на нас обоих.
— Вы очень странно разговариваете.
Из кухни появилась Лея.
— Потому что они были женаты.
В доме стало тихо.
Марк заинтересованно уставился на нее.
— И что?
Лея пожала плечами.
— Не знаю. Но взрослые после развода всегда странные.
Я медленно вдохнула.
— Где ты это слышала?
— У Эны.
— Конечно.
Кайран неожиданно сказал:
— Она не ошибается.
Я посмотрела на него.
Он выглядел совершенно серьезно.
Лея кивнула, будто получила подтверждение важной теории, и ушла обратно.
— Зачем пришел? — спросила я тише.
Кайран перестал следить за детьми.
— Есть новости.
— Плохие?
— Пока не понимаю.
— Это уже плохие.
Он посмотрел на Леона.
Сын сидел на диване и не вмешивался.
— Можно говорить при нем?
Я повернулась к Леону.
— Решай сам.
— Можно.
Кайран подошел ближе, но не садился рядом.
— В Сером Хребте за последние несколько часов не было новых случаев.
— Это хорошо, — сказала я.
— Да.
— Но?
— Те, кто потерял возможность обращаться, пока ее не вернули.
Леон нахмурился.
— Они совсем не могут?
— Некоторые частично. Полностью — нет.
— Им больно?
Вопрос застал Кайрана врасплох.
— Некоторым.
— Почему?
— Не знаю.
Леон опустил взгляд.
— Они все еще зовут друг друга.
Я напряглась.
Кайран сразу стал внимательнее.
— Ты слышишь сейчас?
— Не прямо сейчас.
— Когда в последний раз?
— Час назад.
— Что было?
Леон помолчал.
— Стало тихо.
— После чего?
— Не знаю.
Кайран медленно присел напротив.
— Попробуй вспомнить.
Я хотела остановить его.
Но Леон не выглядел уставшим или напуганным.
Он задумался.
— Я сидел здесь.
— Что делал?
— Читал.
— Потом?
— Сначала было много шума. Потом вдруг ничего.
— Совсем?
— Почти.
— А что осталось?
Леон нахмурился сильнее.
— Один.
Кайран перестал дышать на мгновение.
— Кто?
— Не знаю.
— Как он ощущался?
— Сильный.
— Злой?
— Нет.
Леон посмотрел на него.
— Уставший.
Я тоже посмотрела на Кайрана.
Он отвел глаза первым.
— Возможно, это был я.
— Я думал.
— Почему?
Леон пожал плечами.
— Похож.
— На что?
— На тебя.
— Ты видел меня два раза.
— Я не про лицо.
Кайран замолчал.
Мара стояла у входа в гостиную и слушала.
Мне это нравилось все меньше.
— Хватит на сегодня, — сказала я.
Кайран поднялся.
— Согласен.
Леон явно удивился, что никто не стал спорить.
Марк снова выглянул из кухни.
— А ужинать ты будешь?
Я закрыла глаза.
— Марк.
— Что?
Он смотрел на Кайрана.
Не на меня.
— Мы едим через десять минут.
Кайран явно не знал, что ответить.
Это было почти приятно наблюдать.
— Я не приглашал себя, — сказал он.
— Я приглашаю.
— Марк, — повторила я.
Сын повернулся.
— Ты сказала, мы сами решаем, хотим ли с ним разговаривать.
Вот и получай собственные правильные решения обратно.
— Говорить и кормить его ужином не одно и то же.
— Почему?
Ответа у меня не было.
Кайран вмешался:
— Я уже договорился с Оскаром.
— Про ужин? — спросил Марк.
— Да.
— Отмени.
Лея появилась снова.
— Оскар расстроится.
— Почему?
— Он любит есть.
Кайран не удержался и рассмеялся.
Тихо.
Коротко.
Я давно не слышала этот смех.
Память отозвалась раньше, чем я успела ее остановить.
Кайран смеялся редко. Не потому, что был мрачным, просто ему требовалось больше, чем другим. Когда-то я считала личной победой каждый случай, когда заставляла его рассмеяться.
Теперь это сделал семилетний разговор о прожорливости Оскара.
Я отвернулась.
— Хорошо, — сказала я. — Один ужин.
Марк победно улыбнулся.
— Но потом ты уходишь.
— Хорошо, — ответил Кайран.
Ужин прошел гораздо спокойнее, чем я ожидала.
То есть дети спорили.
Марк уронил ложку.
Лея рассказала, что он опять говорил лишнее в учебном доме.
Леон съел две порции и отрицал, что голоден.
Мара пришла со своей кружкой и устроилась так, будто чужих Альф за нашим столом видела каждую неделю.
Странным был только Кайран.
Он почти не говорил.
Слушал.
