Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца - Лилия Тимолаева

Почему?

— Его нарушение касалось распоряжения наследника и королевского двора. Саму старую систему совет признал частью прежнего государственного порядка, а не его личным преступлением.

— А сегодняшняя ночь?

— Другое дело.

Я ждала.

— Он лишится должности хранителя, — сказал Эрвейн. — Немедленно. Больше не получит доступа к животным без разрешения Маэны или того, кто будет руководить двором.

— Тюрьма?

— Нет.

Я почувствовала облегчение.

Эрвейн заметил.

— Вы не хотели?

— Нет.

— После того как он попытался обмануть меня?

— Он был уверен, что спасает страну.

— Это не оправдание.

— Нет. Но причина имеет значение.

Эрвейн посмотрел в сторону, где сидел Эстран.

— Я думаю так же.

— Он обрадуется.

— Сильно сомневаюсь.

Мы подошли к скамье.

Эстран уже стоял.

Охрана ждала рядом.

Эрвейн остановился перед ним.

— Совет принял решение.

— Я слышал.

— Обряд отменен.

Эстран прикрыл глаза.

— Значит, я проиграл.

Эрвейн покачал головой.

— Это не было состязанием.

— Было. Просто вы не хотели этого признавать.

— Возможно.

Я едва не посмотрела на него слишком выразительно.

Он использовал мое слово уже без всякой насмешки.

Эстран заметил меня.

— Госпожа Восс получила то, чего хотела.

— Нет, — ответила я. — Я хотела понять, почему семь зверей подошли ко мне.

— И не остановились.

— Потому что дальше пришлось решать уже не мою проблему.

Эстран усмехнулся.

— Именно так люди и меняют государство. Начинают с того, что просто хотят понять одну странность.

Эрвейн сказал:

— Вы лишены должности хранителя.

Эстран не удивился.

— Понимаю.

— Доступ к старой системе закрыт. До решения о ее сохранении все ключи передаются дворцовой охране.

— Что будет с механизмом?

— Основные линии останутся отключенными. Часть башни сохранят как историческую конструкцию.

— А животные?

— Звериный двор останется.

Эстран впервые посмотрел на него иначе.

— Останется?

— Да.

— После всего?

— Они не виноваты в том, что люди придумали для них государственную должность.

Эстран перевел взгляд на меня.

— Ее формулировка?

— Моя.

— Я так и думал.

Эрвейн продолжил:

— Вам разрешат дать полный отчет о системе и передаче тайны. После этого вы покинете двор.

— Ссылка?

— Нет. Отставка.

Эстран некоторое время молчал.

— Вы слишком мягки.

— Возможно.

— Однажды это вам навредит.

— А однажды ваша уверенность, что только вы знаете, как спасти корону, едва не заставила меня получить ее обманом.

Эстран принял удар без возражения.

— Да.

Я не ожидала.

Похоже, Эрвейн тоже.

— Если бы снова оказался в той башне, — спросил принц, — вы поступили бы иначе?

Эстран долго думал.

— Сегодня утром — нет.

Честность ответа была почти жестокой.

— А сейчас?

Старик посмотрел на закрытые двери совета.

Потом на меня.

— Сейчас я уже не уверен.

Для Эстрана это, наверное, было самым большим признанием, на которое он способен.

Эрвейн кивнул охране.

— Проводите его в прежние комнаты. Без ключей от звериного двора.

Эстран сделал несколько шагов и остановился.

— Ваше Высочество.

Эрвейн повернулся.

— Варгис действительно подошел сам?

— Да.

— Без любого сигнала?

— Без любого.

Эстран медленно кивнул.

И ушел.

Я смотрела ему вслед.

— Жалко?

— Немного.

— Меня тоже.

— Он бы обиделся.

— Поэтому не скажем.

К полудню дворец уже знал решение.

К середине дня знала столица.

А я вдруг обнаружила, что у меня больше нет срочной задачи.

Никто не требовал найти скрытый сигнал.

Никто не собирался проводить еще одну церемонию.

Меня не собирались изгонять.

Эрвейн не лишился права на трон.

Можно было просто работать.

Оказалось, я успела соскучиться по этому больше, чем представляла.

Мы с Маэной провели почти два часа в зверином дворе.

Без совета.

Без послов.

Без необходимости объяснять людям, почему Сейр не обязан интересоваться их законами.

Я проверила Варгиса.

Потом Тарсу.

Потом Лиру.

Все постепенно возвращались к обычному режиму.

— Что теперь будет с ними? — спросила я.

Маэна закрыла ворота сектора.

— Надеюсь, ничего.

— Так не получится.

— Почему?

— Потому что вся система содержания строилась вокруг обряда. Если его больше нет, нужно решить, зачем они живут здесь.

Маэна посмотрела на меня.

— Они здесь родились.

— Некоторые.

— Варгис родился не здесь.

— Вот именно.

— Вы хотите всех выпустить?

— Нет.

Этот вариант был бы таким же глупым, как оставить все без изменений.

— Они привыкли к людям. У некоторых нет навыков для самостоятельной жизни. Некоторые виды вообще могут не иметь безопасного места рядом со столицей.

— Тогда что?

— Сначала узнать о каждом виде больше, чем я знаю сейчас.

Маэна улыбнулась.

— Наконец-то разумная мысль.

— Я говорила их и раньше.

— Реже.

Я не успела ответить.

На площадке появился Эрвейн.

Один.

Это становилось привычкой.

— У вас есть несколько минут? — спросил он.

Маэна немедленно сказала:

— У нее есть.

— Маэна.

— Я занята.

— Чем?

— Сейчас найду.

Она ушла.

Эрвейн проводил ее взглядом.

— Она всегда так очевидно делает вид?

— Со мной уже перестала стараться.

— Жаль. Мне нравилась иллюзия тонкости.

Он подошел к ограде Варгиса.

Грифон посмотрел на него, но остался лежать.

— Не расстраивает? — спросила я.

— Уже нет.

Это было быстро.

И очень важно.

— Совет утвердил временное положение о зверином дворе, — сказал Эрвейн.

— Уже?

— Вы удивитесь, насколько быстро работают люди, когда боятся нового скандала.

— Не удивлюсь.

— Двор сохраняется на год. За это время нужно решить судьбу каждого животного и создать новые правила содержания.

— Какие?

— Вот для этого я здесь.

Он протянул мне сложенный лист.

Я не взяла.

— Что это?

— Предложение.

— От кого?

— От наследника.

— Уже подозрительно.

— Тайрена.

— Хорошо.

Я взяла документ.

На этот раз бумага оставалась просто бумагой.

Я быстро прочитала.

Королевский звериный двор переходил из ведения церемониальной службы в отдельное хозяйство при дворе.

Маэна сохраняла должность старшего смотрителя.

А ниже находилась новая строка.

Руководитель наблюдения и поведения королевских животных.

Тайрена Восс.

Я перечитала.

— Это должность существует с сегодняшнего утра?

— Примерно с часа дня.

— Очень древняя традиция.

— Я решил начать новую.

— А если я не соглашусь?

— Тогда придется искать другого человека.

Я подняла на него глаза.