Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

После работы я встретилась с Марией у небольшого помещения на первом этаже делового здания. Объявление мы нашли за день до приемки. Две комнаты, общий санузел на этаже, отдельный вход со двора и окно, возле которого помещался раскройный стол. Арендодатель предлагал договор на одиннадцать месяцев и требовал залог.

— Для мечты тесновато, для первого года дорого, — сказала Мария, осмотрев стены и розетки. — Значит, похоже на настоящий бизнес.

Я измерила большую комнату шагами, потом попросила рулетку у представителя собственника. На стол, стойку с образцами и два рабочих места площади хватало. Промышленное оборудование здесь ставить было нельзя, да оно мне и не требовалось: бюро должно было проводить аудит на площадке клиента, а в своем офисе готовить документы и работать с образцами.

— Решать сегодня не нужно, — сказал представитель. — Но есть еще один желающий.

Я поблагодарила и попросила проект договора. Три недели назад фраза о другом желающем заставила бы меня внести залог из страха упустить возможность. Теперь у меня были принятый этап, московская вакансия и расчет минимальной загрузки.

— Сначала два клиента, — напомнила Мария, когда мы вышли во двор. — Или один договор и достаточный запас на шесть месяцев расходов бюро. Аренда не создает заказы.

— Знаю.

— Ты уже мысленно поставила стол у окна.

— Это профессиональная оценка пространства.

— Конечно. А улыбка — налоговая оптимизация.

Я толкнула ее плечом. Потом записала номер помещения и срок ответа, но не стала звонить Илье за контактами. Если мне понадобится его мнение, я попрошу. Пока задача была моей: найти потенциальных клиентов, определить объем услуг и решить, готова ли я отказаться от стабильной московской должности ради риска.

Я согласилась на предварительный просмотр рекомендации, потому что это касалось моей работы. В понедельник утром я ждала обещанный черновик и собиралась сама решить, участвовать ли в отборе.

ГЛАВА 17. Безопасное место

В понедельник утром Лариса поблагодарила меня за согласие перейти к следующему этапу отбора.

Я стояла у входного контроля и проверяла маркировку второй ткани. Письмо пришло на официальный адрес моего ИП. В нем были дата собеседования, перечень документов и фраза: «Илья Андреевич подтвердил, что после завершения проекта вы свободны для перехода и что московская позиция даст вам более устойчивую профессиональную среду».

Я перечитала предложение. Потом еще раз.

Согласия на участие в отборе я не давала. Сказала Ларисе, что рассмотрю условия и сообщу до конца мая. Илья обещал прислать мне черновик рекомендации до отправки.

— Проблема? — спросила сотрудница входного контроля.

— Личная переписка. К ткани не относится.

Я закончила проверку партии, подписала лист наблюдений и только после этого пошла в административный корпус. До заседания совета оставался день. В коридоре меня встретила помощница Ильи.

— Илья Андреевич сейчас с юристами по Вадиму. Освободится через двадцать минут.

— Передайте, что мне нужен разговор до полудня. Личный, но связанный с официальной рекомендацией.

— Хорошо.

Я вернулась в переговорную и открыла черновик совета. Цифры не изменились из-за письма. Внутренний сценарий по-прежнему зависел от внешних протоколов и банка. Моя задача состояла в том, чтобы закончить таблицу, не используя работу как способ отложить разговор.

Илья пришел через пятнадцать минут. Закрыл дверь, но оставил жалюзи поднятыми.

— Я видел письмо Ларисы, — сказал он. — Понимаю, что должен был сначала прислать вам текст.

— Что именно вы ей сказали?

— Мы разговаривали в пятницу после ее запроса. Я подтвердил вашу работу по этапам, признание ошибки, взаимодействие с командой. Указал личный интерес и то, что не участвую в приемке. Она спросила, будете ли вы доступны после проекта. Я ответил, что договор заканчивается второго июня и вы не связаны обязательством продолжать работу здесь.

— Это отличается от «Александра свободна для перехода»?

— По смыслу я сказал именно так.

— А про более устойчивую среду?

Он сел напротив.

— Это мой вывод. У «Магистраль Плюс» сильная система, стабильная зарплата и несколько поставщиков. Здесь после проекта любой новый договор с вами будут рассматривать через наш конфликт. Бюро пока не имеет клиентов. Я сказал, что Москва для вас безопаснее профессионально.

— Лариса просила оценить, где мне безопаснее?

— Нет. Разговор вышел за рамки письменной рекомендации.

— Вы спросили, хочу ли я ваше мнение?

— Нет.

— Вы знали, что я не согласилась участвовать в отборе?

— Знал, что вы рассматриваете.

— Это не один статус.

— Нет.

Он отвечал без попытки изменить слова. От этого поступок становился яснее. По его объяснению выходило, что фабрика и отношения с ним могли ограничить мою карьеру. Он изучил варианты, выбрал надежный и сообщил его человеку, который мог оформить решение. Забота в этом была. Порядок оказался тем же, из-за которого закончился мой брак.

— Почему вы сделали это после нашего разговора на набережной? — спросила я. — Там мы отдельно договорились, что мнение о моей карьере вы даете, только если я прошу.

—