Кровь зимы - Екатерина Насута

Подари и мне что-нибудь, девочка… свое.

Свое?

Что у Каи вовсе своего есть… разве что… взгляд зацепился за космы, и теперь Кая поняла, почему они такие, неряшливые. Потому что разные. Вся шевелюра старика была составлена из прядок. Длинных и коротких, рыжих, черных, седых, сплетенных из перьев, из шерсти…

И она запустила руку в волосы, отделила тонкую прядку и махнула клинком.

— Умница, — скотий бог принял дар и вставил в шевелюру. И вот прядка легла сроднившись с другими.

— Ты не посмеешь… — Ярила выступил. — Нельзя! Вы что, не понимаете? Нельзя ее признавать! Она… она порченая! В ней зимняя кровь. И эта кровь рано или поздно, но покажет себя! И стена рухнет! Всё рухнет! Пророчество…

— А ты иногда и думать способен, — оскалился Велес, и лицо его переменилось, вытянулось, превращаясь в морду неизвестного зверя. — Только ещё б мысли свои были, глядишь, и вовсе стало бы хорошо. Я принимаю твой дар, дитя Переплутово, и принимаю твою кровь. Обе твои крови. И признаю за тобой право на силу и дар. А в ответ… погоди.

Он выдернул из шевелюры волосок, который сжал в руке, и дунул, а когда раскрыл ладонь, то на ней оказалась…

Оказался…

— Благодарю за ласку, братец, — Переплут поклонился до самой земли. На сей раз медленно и так, что было ясно — благодарит. Кая же завороженно смотрела на существо, которое сидело на широкой ладони бога.

Гончая?

Разве гончие бывают такими… такими крошечными?

Но нос… розовый, совсем как у той.

И длинные лапы.

Хвост-палка машет из стороны в сторону. И сама она теплая, а стоило взять, прижать к себе, и горячий язык зверя скользнул по щеке. Отчего внутри вдруг стало тепло.

И… неправильно.

— Слушай ее, девочка. Люди врут. А вот звери всегда честны. Хотя и не совсем обычный зверь получился… поделись с ней кровью. Каплей.

Переплут молча протянул клинок, и Кая проколола палец. Гончая заерзала, и шершавый язык скользнул по руке, слизывая каплю.

И…

— Вот так будет хорошо… в мире людском будет тенью, но тенью с моей силой. Так что отныне тебе ни один зверь свободный не страшен.

А бывают иные? Хотя, если сказал, то бывают.

Кая хотела спросить, но Переплут покачал головой. Мол, после.

И ладно, после, так после.

— Сил прибавишь, то и научишься вытаскивать и в явь, а пока ей и тут ладно будет… гляди, не обижай только.

Прозвучало предупреждением.

И Кая прижала к груди толстое неудобное такое тельце. Обидеть? От гончей пахло… хорошо пахло. Незнакомо, но волшебно. И мокрый нос тыкался в лицо и шею, зверь урчал, а Кая слышала его радость.

Чистую, незамутненную.

Такую, которой она не заслужила.

— Вот теперь и ладно, — Велес отступил, скрываясь в тени. — А ты, Ярилушка, зря боишься… смерть ведь разною бывает. Одна приходит и уходит, а другая, уж если случится, то всё… и вторая близка. Много ближе, чем вы все думаете.

— Тебе откуда знать? — голос Ярилы сорвался на крик. — Ты — выживший из ума старикашка, который…

— Который слышит, что говорят ему звери. Звери есть по обе стороны стены. А вот солнца, Ярила, там нет, твоего солнца…

И дребезжащий смех истаял.

А Велес ушел. Но зверь на руках остался, и прочие… и…

— Я расскажу! Я… я изничтожу это отродье, пока… — Ярила выхватил из пустоты золотой серп, и Кая вдруг поняла, что голову её этот серп отрежет с той же легкостью, с которой режет стебли пшеницы. — Если вы тут все обезумели…

Взмах.

И росчерк.

И воздух загудел от силы, но Перун молча выставил копье, приняв на него удар.

— Уймись, малохольный, — произнес он.

— Перун! Ты же понимаешь! Есть предсказание! И оно сбудется! Эта девчонка все разрушит! Мир разрушит! Если дать ей войти в полную силу, Бастионы падут! Зима доберется до источника, и тогда…

— Тогда мои дети перестанут умирать, чтобы ты мог прогуляться по золотым полям в окружении девиц, которых на этих же полях и закопаешь.

— О да! Они застынут ледяными статуями!

— Не думаю, что разница для девок так уж велика. А ты иди, куда собрался, — копье опустилось, и серп сполз с древка, чтобы исчезнуть. — Докладывай старшим, если… если сумеешь дозваться.

— Я…

— Сгинь.

Короткий приказ сопровождался ударом древка о камень. И Ярило исчез.

— Пойдет жаловаться, — пробормотал Переплут, отряхиваясь.

— Несомненно, — Перун кивнул. — Только… кому?

Он повернулся куда-то туда, где храм продолжался. И в тени его скрывались иные идолы.

— Найдет кому… — Переплут поморщился. — Что ж, нам пора… я получил, чего хотел. Так что не смею больше беспокоить.

— Погоди. Иди сюда, девочка… прости, что напугал. Глянулся тебе мой