Измена дракона. Я забрала его корону - Диана Фурсова

В этот момент Тайрен произнёс:

— Лиарна.

Я посмотрела на него. Он был очень бледен.

— Ты уверена?

Я посмотрела на него. Можно ещё остановить законника. Закрыть коробку с Крыльями, сказать, что нам нужно искать другое решение.

— Нет, — ответила я.

У Тайрена дрогнули губы. Я отвернулась к столу. Законник вывел первую строку. Седьмое Крыло вспыхнуло. Все замерли. Я посмотрела на него. Тайрен тоже.

Металл поднялся со стола. Тайрен даже не протянул руку. Шесть Крыльев ответили одновременно.

— Вот оно, — прошептал Эрвен.

Первое Крыло дрогнуло. Второе. Потом все шесть взмыли в воздух. Я отступила.

— Тайрен?

Он улыбался, глядя на Седьмое. Я никогда ещё не видела такого облегчения на его лице.

— Получилось, Лиарна.

— Я прошла?

Он кивнул. Седьмое Крыло полетело ко мне. Я не подняла руки. Не успела. Оно остановилось перед моим лицом. На поверхности вспыхнули древние знаки.

Теперь я могла прочитать их сама. Не идеально. Но достаточно. «Власть принадлежит тому, кто способен оставить её прежде, чем она станет дороже тех, кому служит». У меня перехватило дыхание. Крыло опустилось к остальным шести. Они образовали круг передо мной.

В открытом футляре у ступеней трона треснул пустой обруч Эрвена. По чёрному металлу пробежали тонкие линии. Наружный обод раскололся на семь частей и осыпался, обнажив светлую сердцевину. Никто не двигался. Серебро поднялось над обломками, вытянулось в тонкий обруч. От тяжёлой короны Доррейнов в нём почти ничего не осталось; он напоминал ту, Первую, которую мы видели в закрытом Зале. Семь Крыльев одно за другим вошли в него. Тронный зал содрогнулся. По спинке престола вспыхнули линии.

Те самые, что появились в день моего развода. Только теперь надпись была длиннее. Мастер Торр прочитал первым. Голос у него дрожал.

— «Семь Прав переданы. Носитель признан».

Новая Корона зависла над моей головой. Я стояла неподвижно. Потом металл опустился. Тяжести почти не было. Только тепло. И тишина.

Такая глубокая, что я слышала собственный вдох. Эрвен смотрел на меня, потом на семь чёрных обломков у ступеней. Один соскользнул с края футляра и тихо звякнул о камень. Он не наклонился за ним.

— Значит, всё, — сказал он.

Я подошла. Между нами осталось примерно столько же места, сколько в день развода. Только теперь он стоял со мной на одном уровне.

— Всё.

Эрвен посмотрел мне в глаза.

— Ты всё-таки забрала мой трон.

Я коснулась одного из Крыльев.

— Я только что от него отказалась.

Он невесело усмехнулся.

— Да. Слышал.

Потом повернулся к верховному законнику.

— Что со мной теперь?

Законник замешкался. Ответил Тайрен:

— Ты больше не император. Передача всех Семи Прав прекращает право прежней династии.

— И моих наследников.

— Да. Земли и имущество Доррейнов останутся вашему Дому, но наследовать престол по имени уже нельзя.

Эрвен перевёл взгляд на меня.

— А ты? — спросил Эрвен. — Что ты со мной сделаешь?

Я растерялась. Сколько раз за эту неделю представляла, что отвечу ему, если власть окажется у меня. Теперь слова не находились.

— За наш брак — ничего.

Он вскинул глаза.

— Ничего?

— За то, что ты остановил документы и позволил вычеркнуть мою работу, придётся отвечать перед Советом. Там, где были нарушены законы. Но лишать тебя дома или имени из-за Селмары я не стану.

Он взглянул на ступени.

— Трона уже нет.

— Нет.

Он медленно склонил голову. Не как придворный. Не как побеждённый. Просто признавая решение.

— Государыня.

Первый раз это слово прозвучало из его уст. Мне стало странно. Я ждала удовлетворения. Его не было. Только спокойствие.

— Эрвен.

Он остановился.

— Спасибо, что сегодня не стал мешать.

— Вот за это меня теперь благодарят.

Я не ответила. Он коротко кивнул и отошёл.

Моя первая коронация длилась меньше получаса. Я сама настояла. После недели древних обрядов, забытых законов, восстановительных кругов и металлических дверей мне больше всего хотелось просто начать работать. Совет возмущался. Церемониймейстеры выглядели оскорблёнными. Мастер Торр, наоборот, пришёл в восторг, потому что Первая Коронация, как выяснилось, тоже была короткой.

— В древнем обряде всего семь клятв, — сообщил Торр.

— На них и остановимся.

— Ещё речь государя.

— Длинная?

Он задумался.

— Источник не уточняет.

— Прекрасный источник. Буду краткой.

На площадь открыли ворота. Люди стояли там с рассвета. Серые, синие, белые, чёрные, зелёные, медные знамёна Домов перемешались с обычными городскими цветами. Я вышла на верхнюю ступень. Гул стих не сразу. Потом стало тихо.

Тысячи людей. В день развода я больше всего боялась, что все они запомнят меня только женщиной, от которой отказался император. Теперь смотрела на них и понимала, насколько маленьким стал тот страх.

— Семь дней назад, — сказала я, — я вошла в этот дворец женой государя и вышла из него Лиарной Вейрель.

Толпа слушала.

— Сегодня я вхожу в него государыней и всё равно остаюсь Лиарной Вейрель.

Где-то впереди засмеялась Марей. Я увидела её рядом с Ровеном.

— Первое Согласие опубликуют полностью. Каждый сможет прочесть, чего Корона требует от правителя. Все семь Прав внесут в законы как обязанности государя.

По площади прокатился гул. Я подождала.

— И ещё. Я вижу здесь знамёна Доррейнов. Люди, которые вчера поддерживали Эрвена, не стали сегодня моими врагами. Те, кто выбрал меня, тоже будут отвечать за свои поступки. Нельзя угрожать соседу только потому, что он стоял под другим знаменем.

Я увидела людей под чёрными знамёнами Доррейнов. Некоторые впервые подняли головы.

— Ошибаться я буду. Вы уже слышали от меня достаточно «не знаю», чтобы не ждать чудес.

В толпе засмеялись. Я улыбнулась и тут же посерьёзнела.

— Когда не буду знать — спрошу. Ошибусь — исправлю. И закон останется законом, даже когда окажется неудобен мне самой.

Я посмотрела на Тайрена. Он стоял возле дверей. Не рядом со мной. Пока.

— Этого достаточно для первого утра, — закончила я.

Кто-то выкрикнул:

— Государыня Лиарна!

Голос подхватили. На этот раз я не стала говорить, что я ещё не государыня. Потому что теперь была.

Расследование по делу Орвейнов заняло четыре месяца. Быстрее было нельзя. И я сама не позволила сделать быстрее. Это раздражало почти всех. Эймар считал, что вина Варрена очевидна. Часть двора требовала показательного наказания Селмары.

Люди, которые неделю назад верили её обвинениям против меня, теперь с тем же энтузиазмом были готовы поверить любому