Измена дракона. Я забрала его корону - Диана Фурсова
Сам законник сохранил должность только до конца расследования, а потом добровольно ушёл, признав, что не проверил источник, потому что хотел как можно быстрее вернуть прежний порядок. Алмер Висс признался в ложных показаниях. Ему обещали должность в управлении земель Орвейнов и возвращение долгов его семьи. Поддельный приказ одиннадцатилетней давности изготовил бывший служащий канцелярии Дома Орвейн по копиям моей старой подписи и печати. Селмара не участвовала в изготовлении документа. Это тоже выяснили.
Она знала, что её Дом собирает против меня сведения, давила на людей, чтобы те искали всё, что можно использовать, и сама привела Алмера к Совету, не проверив его слова, потому что ей было выгодно им поверить. Но приказ на подделку отдала не она. Варрен. На суде Селмара не просила у меня прощения. Наверное, это было честнее.
— Я хотела вашего места, — сказала она. — Вы всё равно должны были уйти. Мне казалось, я просто помогаю вам поторопиться.
— Ложными обвинениями?
Селмара отвела взгляд.
— Я не собираюсь оправдываться.
— А теперь? Всё ещё хотели бы оказаться на моём месте?
Она оглядела зал суда и криво усмехнулась.
— Теперь я знаю, как мало видно со стороны.
Селмару лишили права занимать государственные должности и представлять Дом Орвейн при Совете. Её участие в ложной политической кампании и попытке давления на свидетелей было признано доказанным. Она выплатила крупную компенсацию в казну за расходы, вызванные расследованием, и на несколько лет потеряла право появляться при дворе без официального вызова.
Не казнь. Не изгнание навсегда. Не публичное унижение. Мне этого было достаточно. Варрен потерял положение главы Дома и право занимать должности при Короне. За организацию подделки, давление на свидетелей и сознательную попытку исказить смысл восстановительной коронации суд назначил ему длительное заключение в родовой крепости под надзором Совета. Алмер получил более мягкое наказание после полного признания и передачи доказательств.
Дом Орвейн выбрал нового главу. Страна не рухнула. Это оказалось удивительно приятным результатом. Эрвен тоже предстал перед Советом. Не как преступник. Как бывший государь, чьи решения требовали оценки.
Он публично признал, что приостановил мои документы из-за личного конфликта и позволил канцелярии удалить моё имя из части записей. Все документы восстановили. Марей получила должность главы нового отдела открытых прошений. Она прочла назначение и положила лист на стол.
— Нет, госпожа.
— Почему?
— Вы видели, сколько туда идёт прошений?
— Поэтому и прошу вас.
Марей посмотрела на меня.
— В отместку за все бумаги, которые я вам приносила?
— В том числе.
Она всё-таки согласилась. Эрвен сохранил земли Доррейнов, городской дворец своего Дома и место главы рода. Он больше не участвовал в Совете как государь. Первые недели это было заметно мучительно. Потом стал появляться как представитель Доррейнов. Спорил.
Раздражал. Несколько раз голосовал против моих предложений. Один раз оказался прав. Я ненавидела тот день. Тайрен смеялся почти пять минут. Но постепенно самое невозможное тоже стало обычным.
Эрвен перестал быть моим мужем. Потом перестал быть моим императором. А со временем стал просто человеком, с которым у меня было двенадцать лет общей жизни и несколько государственных вопросов, по которым мы иногда всё ещё не могли договориться. Этого оказалось достаточно для мира.
Через три месяца после коронации я предложила Тайрену стать соправителем. Не потому, что хотела. Потому что Совет не оставлял меня в покое.
— Кельвары древнее половины Домов.
— Он дракон.
— У него военный опыт.
— Народ ему доверяет.
— Он Хранитель Седьмого Крыла.
Последнее особенно раздражало, потому что Хранителем он уже не был. Но попробуй объясни придворному, что четыре века семейной обязанности закончились, если он успел привыкнуть к красивому названию. Тайрен выслушал предложение в моём кабинете. Настоящем кабинете. Не прежнем помещении императрицы. Я выбрала комнату с окнами на город и потребовала убрать оттуда три тяжёлых позолоченных шкафа, из-за которых помещение выглядело как гробница богатого казначея.
Тайрен сидел напротив.
— Нет.
Я посмотрела на Тайрена.
— Ты хотя бы подумай.
— Подумал.
— Я говорила тридцать секунд.
— Мне хватило первых пяти.
Я отложила документ.
— Совет от меня не отстанет.
— Пусть придут ко мне. Объясню им сам.
— Что именно?
Он наклонился вперёд.
— Три месяца назад мы доказали, что престол не принадлежит ни одному роду. Теперь рядом с тобой сядет Кельвар — и все решат, что мой Дом просто нашёл удачный способ вернуть своё.
— Этого я тоже опасалась.
Тайрен встал, обошёл стол.
— И ты справляешься, Лиарна. Тебе не нужен соправитель только потому, что Совету спокойнее видеть рядом мужчину.
— Ты смело судишь после трёх месяцев.
— Я наблюдал.
— Опять.
— Уже привычка.
Я улыбнулась.
— Хорошо. Никакого соправителя.
— А ты чего хочешь?
Он наклонился, опёрся ладонью о край стола.
— Я хочу быть твоим мужем, а не твоим хозяином.
Я перестала улыбаться. Слишком долго смотрела на него, прежде чем нашла голос.
— Ты сейчас сделал мне предложение?
— Собирался. Если ты не вернёшься к обсуждению должностей.
Я встала. Он выпрямился, но не отошёл.
— Брачный договор всё равно придётся составить.
— Я так и знал. Сорок страниц?
— На сорока не получится.
— Лиарна…
— Минимум пятьдесят.
Он застонал, и я рассмеялась. От смеха стало легче дышать. Потом стала серьёзнее.
— Фамилию я не сменю.
— Знаю.
— И Дома останутся раздельными. Твои обязанности перед Кельварами никуда не денутся.
— Не денутся.
Я провела пальцем по шву на его рукаве.
— Мы ведь будем спорить. О государственных делах тоже.
— Будем. Но решать тебе: ты государыня.
— А дома?
— Дома я потребую освободить обеденный стол от бумаг. Хотя бы на время ужина.
— Уже требования?
— Запиши в договор. Мне тоже нужен один пункт.
Я поцеловала его. Тайрен обнял меня сразу, притянул ближе. Я положила руки ему на плечи. Можно было не думать о Крыле, не ждать, когда долг снова заставит его отступить. Когда я отстранилась, он тихо спросил:
— Так да?
— Пятьдесят две страницы.
— Я не о договоре.
Я коснулась его щеки.
— Да, Тайрен.
Он улыбнулся и снова поцеловал меня.
Мы поженились через год после моего развода.
