Падение Черного неба - Ана Жен
– Какая красота…
– Что там?
Зои бесхитростно показала ему тарелку.
– Любишь эту сказку? – удивился Мэтт.
– Конечно! В ней искреннее чувство и решительность Ариэль позволяют ей добиться истинной любви!
– Истинной любви…
– А я, Пирс, и не сомневаюсь, что тебе сказки не нравятся!
– Мне не нравятся сказки про слепых девчонок, которые самозабвенно посылают на хер все ради непонятных тюбиков.
Зои удивилась еще сильнее, чем в тот момент, когда Пирс пригласил ее в театр. Она редко слышала грубость от Мэтта.
– Почему это она слепая? Ариэль просто верила в истинную любовь.
– Она влюбилась в принца, который ничего не сделал для того, чтобы его любить, – возразил Пирс.
– А любить нужно обязательно за что-то? – фыркнула Зои.
– Прости, конечно, но бросить семью, лишиться голоса и чувствовать адскую боль ради парня, который тебя не узнает, а потом решает взять в жены совсем другую дамочку – страшная глупость!
– Но потом же он понимает… – Зои погрустнела.
– Прости, Брайт, но ты меня не переубедишь: выбирать нужно того парня, который ради тебя пойдет на все, а не того, кто с тобой гуляет, а потом бросает на берегу ради другой.
– Прям как ты? – не удержалась Зои, которой не нравилось, когда ее поучают ровно так же, как и когда делают что-то относительно нее без ее на то одобрения.
– Что?
– Ну, ты со мной гуляешь, веселишься, а потом вернешься к Лиз.
На лице Мэтта отразилось какое-то отчаяние. Впрочем, расшифровать этот порыв Зои не успела – официантка принесла закуски.
Очень быстро Зои позабыла обо всех своих переживаниях, затеяла жаркий спор по поводу сюжета мюзикла и одержала победу. Мэтт поддался, подозревая, что иногда Брайт просто хочет побеждать, поэтому она спорит, просто чтобы спорить.
Принесли счет, Зои машинально потянулась, но Мэтт хлопнул ее по рукам:
– Держи свои шаловливые пальчики при себе, Брайт!
Не заглядывая в чек, он приложил телефон к терминалу. Мельком Зои увидела финальную сумму с чаевыми и живо представила, как режет не гребешки, а пачку банкнот, обвязанных яркой лентой, с цифрой тысяча. Да, чуть больше мама приносит домой, отработав месяц…
– Что опять приуныла, Брайт? – спросил Мэтт, помогая ей одеться в гардеробе.
– Думаю, какая же там была замечательная тарелка с русалкой… – солгала Зои, хотя тарелка ей и в самом деле понравилась.
– Тарелка? – С этими словами Мэтт решительно направился к администратору.
А дальше происходило что-то для Зои неясное. Сперва Мэтт поговорил с обаятельной женщиной, та покачала головой. Мэтт нахмурился. Администратор отвлеклась на какого-то гостя, а Пирс вернулся к столику, за которым они сидели, ловко схватил тарелку и сунул ее за пазуху. Повинуясь инстинкту, Зои быстро выскочила на улицу. Мэтт также быстро покинул ресторан, а затем взял Зои за руку и побежал. Лишь преодолев два квартала и свернув на маленькую улочку, они остановились. Мэтт с видом эксгибициониста распахнул пальто, демонстрируя ту самую тарелку с русалочкой.
– Ты спер из ресторана с тремя мишленовскими звездами тарелку? – отдышавшись, расхохоталась Зои.
– Тебе понравилась тарелка! Я хотел купить, но та дура сказала, что не может ее продать. Ну, пришлось действовать решительно!
Зои продолжала смеяться.
– Перестань, – парень толкнул ее в плечо, – ты украла директорскую магнитку!
– О да! Мы с тобой Бонни и Клайд нашего времени!
– С наступающим Рождеством, Брайт! – Мэтт протянул ее трофей.
– Спасибо, Пирс, – неожиданно серьезно отозвалась девушка.
В теплом свете фонарей они казались героями лучшего рождественского фильма. Того, в котором обязательно будет хэппи-энд.
Глава 39
Ноябрь 1872
В ноябре Кастодия окончательно убедилась, что сошла с ума. В сентябре это было предположением. В октябре гипотезой. В ноябре стало фактом. Кастодия Ариес, дочь Верховной Хранительницы Звезд, – позор семьи, которому не место среди нормальных людей.
Все лето ее лечили от сильного потрясения, которое бедняжка пережила в конце прошлого учебного года. Подумать только, она ничего не помнила о том дне, когда ее пытались принести в жертву. Может быть, это и к лучшему? Есть такие вещи, которые не стоит помнить. Беда в том, что для Кас весь прошлый год превратился в какой-то странный набор отрывков воспоминаний.
Мутные сюжеты, которые точно капля чернил, упавшая в воду, растекались причудливыми узорами, а позже, смешавшись и утратив четкие очертания, становились мутной пеленой. Кас не спалось. Она часто бродила по ночным коридорам общежития, словно искала какую-то конкретную дверь и не могла ее отыскать. Все вокруг делали вид, будто ничего и не произошло. Будто все так, как должно быть. И все же сторонились ее, точно чувствовали, что Кастодия Ариес проклята Звездами.
Одни лишь Вирджиния и Эдмунд сохраняли к ней благосклонность. Летом она получила несколько писем от обоих. Матушка сказала, что они друзья. Морган успела мельком познакомиться со смышленой мисс Кэмпбелл и осталась ею весьма довольна.
Голова шла кругом. Самое яркое сохранившееся воспоминание с прошлого года – как Кас скрывается в тени лестницы, прижимаясь к Эдмунду. И еще вечная тоска по кому-то родному. Она любила. Любила так, как любят только раз. Безнадежно и искренне.
Вернувшись в Академию, Кас была убеждена, что от одного взгляда на Эдмунда ее сердце преисполнится нежным волнением. Ведь именно его она так любила. Потому что никакие ужасы и даже желание Звезд не способны изничтожить образ самого дорогого в мире человека. Отчего тогда встреча их оказалась такой сдержанной? Неверное слово. Кастодия вела много записей, стараясь понять, что именно с ней приключилось. Постоянные списки и схемы, изо дня в день Кас пыталась вырисовать карту своего же прошлого. И в этих своих записях, как аксиому, дочь Девы вывела, что боится Эдмунда Ланкастера.
Она продолжала обедать в его компании, делать вид, что нет в этом ничего пугающего. Но ей было страшно. Ужасно и мучительно страшно. Всякий раз, когда девушка смотрела в его темные глаза, ей казалось, что тьма эта – не просто оттенок радужки, но истинный цвет души Эдмунда.
Девушка сбегала из общей комнаты, сбегала из спальни, которую делила с соседкой. Странное умиротворение она находила в одном лишь разрушенном Хранилище Звезд. Еще в конце сентября Кастодия бродила по окрестностям Академии и нашла это место. Прочие сюда не ходили, и тем это место было прекрасно. Смеркалось, но Кастодия не могла найти в себе сил подняться и вернуться в Академию. Она сидела, прислонившись к колонне, и отчего-то чувствовала, что это место ей дорого.
Кас не знала, сколько времени уже прошло, но кажется, невероятно
