Узники старых часов - Юлия Миллер

По крайней мере, Лине так показалось, когда они в тот вечер обсуждали произошедшее. Он не спорил и не подвергал сомнению ничего из того, что они ему рассказали, но выглядел растерянным, сбитым с толку и несколько подавленным, как человек, вынужденный по-новому взглянуть на привычный мир.

Несколько секунд она колебалась, но на звонок все же ответила, бросая жадный взгляд на салат, который по привычке оставила на «несладкий десерт»:

— Здравствуй, Костя. Как дела?

— Привет, неплохо, — отозвался он с явно различимой улыбкой в голосе. — А ты как? Сварилась сегодня?

— Вкрутую, — согласилась Лина, вспомнив Георгия Милляра в роли Квака. — И часто у вас такая жара?

— Случается. Но не волнуйся, вот придет осень — вспомнишь жаркие летние деньки. Осенью все заквакаем от постоянных дождей.

Костя определенно тоже помнил бессмертную «Марью-Искусницу» в постановке Роу.

— Да уж лучше прохлада и дождь, — развеселилась Лина, — чем крематорий на улице.

— Ладно тебе, нормальная погода, — усмехнулся в трубку Костя. — Зато у нас море есть. И куча других интересных и красивых мест. Может, прогуляемся по некоторым из них? Или просто на набережной в кафе посидим, где попрохладнее? Скажем, в пятницу после работы?

Вот оно. Приглашение. И не просто какое-то там, а приглашение на свидание. Поэтому и трубку брать не особо хотелось. Костя уже давал ей понять, что не против более тесного общения, но тогда Лина сумела мягко отказать. Сослалась на стресс после всего случившегося и необходимость разобраться с ремонтом. Костя вроде отступил, но было видно, что не сдался, поэтому она ждала чего-то подобного.

Сейчас момент он подобрал, надо отдать должное, почти идеальный. Оставленные бабушкой сбережения благополучно закончились, купленные материалы — тоже, квартира с помощью друзей приобрела весьма приличный вид, так что пристойного повода отказаться от встречи, не давая жесткий от ворот поворот, просто не было.

Лине не хотелось обижать Костю и терять в его лице одного из немногих друзей, но и раздавать авансы она считала неправильным. Ей сейчас не нужны новые отношения, от старых бы сперва оправиться. Чувства к Артему во всем своем многообразии — от любви до обиды — пока жили в ее сердце, занимая в нем слишком много места и не оставляя свободного пространства для чего-то нового. Да и вообще, хотелось по полной вкусить те самые самостоятельность и свободу, о которых она столько слышала.

— Ну так что? — прозвучало в трубке, и Лина поняла, что немного зависла, размышляя. — Ты согласна?

— Хорошо... — Она постаралась замаскировать вырвавшийся вздох покашливанием. — Только я не знаю, что будет в пятницу, может, еще жарче станет. Или погода кардинально изменится. Давай ближе к делу созвонимся, тогда и решим, куда пойдем.

— Отлично, — повеселел Костя. — Я тебя наберу завтра вечером, договорились? Хорошего тебе четверга!

— Буду ждать. Тебе тоже удачного дня. Пока.

Лина нажала кнопку отбоя и наконец придвинула к себе салат, протянув Мисти крупный ломтик огурца. Тревога из-за свидания и мысли о намерениях Кости не испортили ей аппетит. Кто знает, может, после пары встреч он сам потеряет к ней интерес и они все-таки останутся просто друзьями?

***

Когда стало темнеть, ветер наконец сменил направление и принес с собой некоторую прохладу. Лина радостно открыла окна, впуская свежий воздух, и погасила свет, чтобы с улицы не налетела привлеченная им живность. Москитных сеток, к сожалению, не было, и пока она не могла позволить себе их поставить, поскольку денег не хватало.

Из-за выключенного света пришлось довольствоваться чтением электронной книги с экрана смартфона. Вскоре она поняла, что читать как-то неуютно: рядом не хватает пушистого «трактора». Мисти любила засыпать у хозяйки в ногах, но к утру перебиралась повыше, чтобы та, еще толком не проснувшись, уже могла поглаживать любимицу. Главной проблемой становилось не уснуть заново, но второй будильник, который Лина ставила на десять минут позже первого, давал им обеим понять, что время утренних нежностей закончилось и пришла пора начинать очередной трудовой день.

— Мисти!

Кошка обнаружилась неподалеку: сидела на подлокотнике кресла, сливаясь с темнотой, и не мигая смотрела на сервант.

— Мисти, кис-кис! Пойдем спать.

Кошка встрепенулась и прыгнула на постель, сразу включив свой уютный моторчик. Лина, почесав ее за черным подрагивающим ушком, бросила взгляд на часы и отложила смартфон в сторону, решив, что читать уже не будет. Завтрашний день на работе обещал быть сложным.

Она поерзала, пытаясь найти положение, при котором будет ощущать урчание Мисти, не касаясь теплой шерсти. Наконец положение было найдено, и Лина блаженно расслабилась, очень быстро погружаясь в приятную полудрему, которую так любила. Та прогоняла мысли из головы и напряжение из тела, баюкала, обещая несколько часов законного отдыха и восстановления.

Однако прежде чем Лина успела окончательно уснуть, рядом раздался глухой шорох, в тишине прозвучавший как-то громко и тревожно.

Мягкий свет торшера разогнал темноту, почти не ударив по глазам, и Лина в напряжении села, пытаясь понять, какой именно звук вырвал ее из сладкой полудремы и где находится его источник. Встрепенувшаяся Мисти тоже навострила уши и повернула голову, словно подсказывая хозяйке, куда смотреть.

Ящик серванта снова оказался выдвинут. И это было очень странно, учитывая, что его никто не трогал, и на этот раз Лина не сомневалась, что задвинула его хорошо. Сердце неприятно сжалось, но Лина постаралась успокоиться и убедить себя, что мебель старая и пазы вполне могли рассохнуться. Однако что-то внутри настойчиво прошептало в ответ: «Просто это снова начинается. И ты сама это знаешь...»

— Нет, — шепнула себе Лина. И для пущей уверенности повторила уже громче: — Нет!

Она решительно встала, задвинула ящик на этот раз чуть более резким движением, для надежности придержала его рукой и вернулась в постель. Мисти, чувствуя исходящую от хозяйки нервозность, переползла повыше, урча более громко. Пушистый моторчик постепенно заглушил тревогу и выровнял сердцебиение, и Лина провалилась в сон.

Спалось плохо. Перед глазами мелькало что-то непонятное, бессвязно-нелогичное, поэтому сначала требовательное хныканье, а потом и полноценный плач вполне вписались в тяжелый сон. Младенческий крик не утихал, в конце концов разбудив Лину. Она приподнялась на локте и прислушалась.

Ребенок продолжал плакать. Громко, горько и безысходно, словно понимая, что в жизни что-то важное бесповоротно изменилось и как правильно уже не будет.

Его было слышно так отчетливо, будто он находился рядом, в ее квартире. Лина понимала, что это невозможно, но все-таки