Тег #Кризис - Ник Тарасов
— Значит, свидетели не ошиблись…
— Не ошиблись.
Я взял лист и прочитал. Сухие строчки про типоразмер, характер излома и каталожные соответствия. От этих строчек мне стало почти хорошо, потому что появилось хоть что-то, что можно осязать. Не слух, не предположение, не чья-то размытая память «под дождём », а кусок чужой машины, оставленный на месте и беспощадная экспертиза по нему.
— Цвет? Именно от эксперта, чтобы железно.
— По осколкам цвет не определяют. Молдинг чёрный, но он у них у всех чёрный.
— То есть машина уже сузилась до конкретной модели, но всё равно их может быть дофига.
— Да.
Я ещё раз посмотрел на лист.
— А камеры?
Аркадий поморщился.
— Да уж… Камеры… Это отдельная песня, Артём! У сберкассы есть запись, там кусок дороги в углу кадра. Видно, как что-то тёмное проезжает. Кусок капота, кусок крыла. Номера нет, потому что номера в кадр не влезли вообще. У автомойки камера смотрит на въезд, но краем ловит проезжую часть. Там качество такое, что специалист смотрел час и сказал: тёмный крупный внедорожник, похож на «Крузер», больше ничего сказать не могу.
— А магазин? Там же камера над входом висит.
— Муляж, — сказал Аркадий.
Я даже не сразу нашёлся.
— Чего? В смысле — муляж?
— В прямом. Корпус, лампочка мигает от батареек, провода в стену уходят и заканчиваются в двадцати сантиметрах. Директор объяснил, что настоящую поставить дорого, а воры и от такой шарахаются.
Аркадий говорил спокойно, но по последней фразе было понятно, что он сам уже успел несколько раз мысленно послать этого директора куда подальше.
Вот тут меня накрыло профессиональным бешенством.
Я вообще спокойно отношусь к тому, что в две тысячи шестом в городе почти нет камер. Это нормально, это эпоха, они дорогие, их надо ставить, тянуть кабель, где-то хранить записи, обслуживать всё это хозяйство. И писать их надо на видеомагнитофон или на накопитель. Нормальная система видеонаблюдения стоит совсем не копейки. Претензий ноль.
Но муляж.
Люди сознательно вешают на фасад коробку с мигающей лампочкой, чтобы всем казалось, что тут ведётся наблюдение. Причём делают это именно там, где камера нужна в первую очередь. Не ради защиты имущества в каком-то абстрактном будущем, а чтобы человек, увидевший эту чёрную коробку над дверью, решил: здесь смотрят, здесь записывают, здесь лучше не чудить.
А потом выясняется, что всё это действительно просто коробка… И девушка, которую сбили как кеглю на тротуаре в двадцати метрах от этой коробки, попала бы в кадр целиком.
Досада!
Я снова посмотрел на Аркадия.
А он — на меня.
Я мысленно представил себе эту мигающую лампочку, которая продолжала делать свою работу. Успокаивать посетителей, отпугивать мелких воришек, создавать ощущение порядка. И всё это прекрасно работало до того момента, когда понадобилось узнать, кто только что сбил человека.
— Хрень какая, — сказал я вслух.
— Согласен полностью, — сказал Аркадий.
— По пути его смотрели?
— Смотрят. Собирают всё, что есть по возможному маршруту. Там дальше в основном частный сектор и заборы, писать нечем. Пока ничего.
Он забрал лист, сложил и убрал обратно.
— Не остывает дело, Артём, — сказал он. — Я слежу. Мне обещали, и обещали не пустое, я такие обещания различаю. Только вы поймите правильно: даже когда я нажимаю сверху, снизу всё равно должны быть данные. Из воздуха их никто не сделает.
— Да-да, Аркадий. Я понимаю.
* * *
Ещё три дня я объезжал сервисы.
Идея была примитивная, но, в общем-то, единственная разумная. Машина после такого удара обязана иметь сильно битый передок. Фару меняли точно, крыло скорее всего, бампер почти наверняка. Если удар был достаточно сильным, могли пострадать крепления, решётка, капот. Значит, где-то в городе или в области кто-то в эти дни привёз чёрный «сотый» и попросил сделать быстро и без вопросов.
Официалов я отмёл сразу — туда с таким не поедут. Там заказ-наряд, документы, нормальная приёмка, фотографии повреждений. А если машина действительно скрывается от милиции, владельцу меньше всего захочется оставлять лишний бумажный след.
Значит, гаражные и полугаражные конторы, которых по Тюмени десятки. Боксы на промзонах, небольшие мастерские во дворах, кузовщики Серёги, которые работают сами на себя и знают полгорода по именам.
Я взял список, сел в машину и поехал. Восемь адресов за три дня, в окно между офисом и больницей. Перекусывал и то в машине — хот-доги с баварскими сосисками и минералка. Иногда успевал поговорить с мастером, иногда попадал на закрытые ворота и возвращался позже. В одном месте мне вообще сказали, что кузовщик будет только вечером, и я оставил номер.
Разговаривал я честно, без легенд. Здравствуйте, ищу машину, сбили девушку, водитель скрылся, чёрный «Крузер » сотый, битый передок. Если что-то видели — вот телефон, вознаграждение будет.
Люди реагировали по-разному. Кто-то сразу становился серьёзнее, кто-то начинал задавать вопросы. Когда я говорил про девушку в реанимации, разговор обычно становился короче.
Три раза мне вежливо сказали, что не видели. Один мастер даже посочувствовал, покрутил в руках мою визитку (с моей IT-компании, они всегда при мне) и сказал:
— Слушай, а ты в Антипино съезди, там кузовной есть, они как раз таких любят.
Я записал адрес…
Глава 3
Артём
В другом сервисе мужчина лет пятидесяти сказал, что чёрный «Крузер» у них действительно был, но целый, приехал менять масло. Потом вспомнил ещё одного, но тот оказался «восьмидесятка». Такие разговоры давали ровно столько надежды, чтобы через полчаса снова её отнять.
А ещё в одном месте сухощавый мужик в спецовке выслушал меня до конца, потом посмотрел куда-то мне за плечо, прищурился и спросил:
— А вы, собственно, кто?
— Артём я. Её парень.
— Понятно.
Он вытер руки ветошью, бросил её на деревяху и несколько секунд молчал.
— Ничего не видели.
— Точно?
— Точно.
И ушёл в бокс.
Я постоял в воротах, посмотрел ему вслед, потом вышел на улицу. За спиной гудел компрессор, где-то внутри металлически звякнул инструмент. Обычный рабочий день. Люди ремонтировали машины, меняли масло, ругались на запчасти и собирались домой.
Я сел в машину и записал адрес в блокнот, выделив жирно красным.
Может, он просто не любит, когда чужие ходят по территории и задают вопросы.
