Дикий. В твоём плену - Лана Светлая
Мощные жёсткие толчки твёрдой, как камень, плоти уже через минуту отправляют меня за грань. Мелкая дрожь довольно стремительно перерастает в крупную, пока перед глазами мелькают звёзды под сдавленное рычание Глеба и его тяжелое дыхание.
Ещё минута, и он тоже кончает, утыкаясь лицом мне в шею.
Острые клыки скользят по ней и заставляют моё тело перестать биться в судорогах страсти и словно окаменеть.
У меня и так к этому моменту дыхание так себе, а тут совсем его не стало.
Неужели он всё-таки поставит метку?
Проходит пара секунд, и мужчина лижет горячим шершавым языком то место, куда должны вонзиться острые клыки.
Неужели обманул?
Крепко зажмурившись, жду.
– Сладкая… какая же ты сладкая… – хрипит Глеб, лизнув ещё разок, после чего поднимает голову, так и не впившись мне в шею. – Ты в порядке?
Открываю медленно глаза и встречаюсь с ним взглядом. На дне чёрного омута вижу не только сытое довольство, но и тревогу за меня.
Не укусил…
Голос пропадает, поэтому только киваю.
– Ты же понимаешь, что я приму всё, что сейчас между нами случилось, как твой положительный ответ на моё предложение? – сужает глаза Глеб, произнося вопрос жёстким тоном.
Секунда и…
Я снова киваю.
Глава 36
Глава 36
– Может, нафиг твоих ведьм… – речь у Глеба невнятная, потому как он языком вырисовывает узоры на моей шее. – Давай проведём весь день в постели, а? Лесь, может, перенесёшь вашу встречу на… послезавтра?
Мы лежим в постели. Я на спине, отвернув голову в сторону окна, а Берковский прижимается сбоку, расположив свою огромную лапу на моём животе, который время от времени он нежно поглаживает.
За окном наступает рассвет, который я наблюдаю сквозь прикрытые веки, которые так и норовят закрыться полностью.
Мой организм рьяно протестует, услышав предложение оборотня. Каждая мышца тут же начинает болезненно ныть, напоминая, что ночка выдалась… м-м-м… насыщенной.
Вон за окном уже солнце всходит, а мы ещё даже и не засыпали.
– Никаких переносов, Берковский, – пытаюсь сказать это громко и возмущенно, но выходит ещё невнятнее, чем у него. Нет сил даже на то, чтобы контролировать свой голос, настолько мужчина меня вымотал за ночь. – Да и вообще, – о, а голос-то начинает оживать, – тащи мне компас.
– Нахрена он тебе? – Глеб наконец-то отрывается от вылизывания моей шеи и заглядывает мне в лицо, недоуменно и хмуро сведя брови.
– Дам компас своим ногам, – язвительно. – Боюсь, после сегодняшней ночи они без него точно не смогут найти дорогу друг к другу.
Да ладно!
Неужели он смутился?!
– Извини, – бубнит мужчина, откидываясь на спину. Закинув руки за голову, утыкается взглядом в потолок.
Я поворачиваюсь на бок, сдерживая стон и шипение от боли между ног, и смотрю на его лицо. Он стискивает зубы, и я понимаю, что могла и не сдерживать себя. Всё время забываю, что он чувствует мои эмоции.
– Да не парься, – пытаюсь успокоить мужчину, произнося небрежно. – Уже к обеду буду как огурчик, если сейчас посплю. И не так уж мне и больно. Честно.
– Ага, ты прям сама искренность, – хмыкнув, с сарказмом произносит Глеб, стрельнув в меня ироничным взглядом.
– Ой, всё! Я спать, – фыркаю и закрываю глаза, чуть ли не утыкаясь лицом в подушку. – Разбуди меня часа в два.
В три часа должны были приехать мои люди. Думаю, за час точно смогу привести себя в порядок.
Вырубилась моментально. И впервые за эти пять дней спала как убитая, без каких-либо кошмаров, которые мне снились в последние ночи.
Глеб разбудил меня, гад такой, не за час до приезда девчонок, а за полчаса.
– Хотел, чтобы ты подольше поспала, – лишь невозмутимо пояснил, когда я возмущенно высказала ему всё, что думаю о нём.
– Мама дорогая! Ну и видок у тебя, – Лена, единственная из пяти зашедших в дом девушек, кто озвучил то, что все они подумали при виде меня, когда я встретила их в холле.
Скрыть следы от укусов и засосов Глеба на открытых участках тела у меня до конца так и не получилось. Я была как далматинец, честное слово.
Этого несдержанного и оборзевшего зверюгу ждёт большой скандал, когда все разойдутся, клянусь. Я, конечно, не против таких своеобразных меток с его стороны (да и сама его метила, чего уж), но не до такой же степени.
– Как у вас дела? – интересуюсь с жадным любопытством, как только мы, переобнимавшись, уселись кто куда в гостиной.
– Нормально. Я бы даже сказала, замечательно, – улыбается Лена. – Особенно с того дня, как стало известно, что вы с Диким истинные. И, видя мой недоуменный взгляд, торопливо поясняет. – Оборотни смотрят на нас совершенно по-другому, Лесь. Я так понимаю, каждый из них теперь боится, что кто-то из нас окажется его парой, – все начинают хихикать, и я в том числе.
Мы, наверное, часа два разговаривали. Они ввели меня в курс дела о том, что происходит сейчас в городе, потом я рассказала про свои «приключения» за эту неделю.
– Ну и правильно, что решила с ним попробовать, – серьёзно произносит Лена, когда мы остаёмся с ней вдвоём на улице, куда я пошла всех провожать.
Девчонки расселись по машинам и ждали Лену, которая задержалась по моей просьбе. Только ей я вкратце рассказала про то, что хотела разорвать связь. И про то, что теперь решилась на отношения с Глебом.
– Точно никаких зацепок о том, где скрывается мать? – переспрашиваю у неё напоследок.
Девчонки мне уже сообщили, что маму ищут не только оборотни двух кланов, но и они.
– Точно, – хмуро отвечает Лена, смотря на меня чуть виновато. – Она как сквозь землю провалилась. Даже наши поисковики не могут поймать её след, – с досадой кривится. –Возможно, она… умерла где-то. Ты сама говорила, что там была мясорубка. Она могла сбежать, но не выжить, если у неё были серьёзные раны. Может, уже и не стоит искать?
– Нет, не прекращайте поиски, – жёстко произношу я, так как чуйка сигнализирует, что мама жива. Затаилась, может, зализывает раны, но она точно вернётся. И именно тогда, когда её никто не будет уже ждать.
Почему-то есть уверенность, что она где-то близко. Девчонки
