Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Мне самой слабо верилось в эти слова, но хотелось хоть немного обнадёжить людей, которые единственные здесь за меня волновались. И всё же до слуха донёсся шёпот, когда старик недоумённо бросил мне вслед:

— Ты слышал, Роже? Госпожу, что, подменили?

Покинув комнату, я оказалась возле лестницы, которая вела вниз. По обе стороны от меня короткий коридор вмещал по паре дверей, таких же, как та, из которой я вышла. Это был не простой дом, что ясно показала обитель Катрин Бежон. Выкрашенные в нежный, персиковый оттенок стены, белёные потолки, рамы высоких окон, выточенные из светлого дерева, почти что парадная лестница. Нет, я оказалась вовсе не во дворце. Но если судить по интерьеру и мебели, попала своими фантазиями в прошлое. А поселилась в доме не менее чем барона.

Усмехнувшись мыслям, спустилась на первый этаж и уже издали заметила рыжего. Он подпирал собой косяк парадного выхода и что-то сосредоточенно изучал, всматриваясь в предмет, который светился в его руках. Ну точно, телефон! Значит, этому миру со старинными нарядами и мебелью не чужд прогресс? Правда, розеток я за всё это время не увидела, а обилие свечей указывало на полнейшее отсутствие электричества, без которого ни один телефон работать не сможет.

Хмыкнула, видимо, звонче, чем надо. Прекратив гипнотизировать гаджет, мужчина повёл рукой, заставляя предмет исчезнуть. Прям вот так, на глазах. Я даже ахнула. Вот это ловкость рук.

Рыжий мотнул головой, заставляя меня следовать за собой. Я лишь пожала плечами, но покорилась. К чему сопротивляться? В прошлой реальности это всегда только усугубляло положение подозреваемых.

Мельком, но мне всё же удалось разглядеть первый этаж. Он отличался от второго, и меньше всего я ожидала увидеть здесь прилавок с толстой амбарной книгой на столешнице и множеством глиняных горшков, выставленных по стеллажам вдоль стен. Это был самый настоящий магазин глиняных горшков, часть которых даже имела красочный узор. Что ж, если это магазин, то дела у владельца шли неплохо.

Не особенно удивилась, когда, возле крыльца показался экипаж, запряжённый двумя лошадьми. Раз уж мы в условном прошлом, то конный транспорт вполне объясним. Оглядевшись, обнаружила себя на довольно оживлённой улице среди симпатичных домиков, напоминавших старую Европу.

Над крыльцом каждого из них имелись вывески. Пекарни, магазины одежды и цветов, мастерские по изготовлению ножей, ключей, обуви, парикмахерские, цирюльни и ателье. Был даже магический зал некоей мадам Лярош — предсказательницы, а ещё — магазин со шляпой ведьмы над входом. Вывеску я, правда, не успела прочитать.

Несмотря на зябкое утро, улица шумела. Открывались и закрывались двери со звоном колокольчиков, а когда мимо меня прошла полная женщина с двумя бидонами и в сарафане, похожем на мой, я кивнул в ответ на её приветствие.

— Куда вы, Катрин? И где месье Клемансо? — дама остановилась и недоверчиво скосила взгляд на рыжего, который стоял, скрестив руки, с недовольным видом возле распахнутой двери экипажа и постукивал каблуком высокого сапога по бордюру мостовой.

Пожав плечами, я собиралась ответить, но меня опередили.

— В экипаж, мисс Бежон, — процедил инквизитор. — И поживее. Иначе мне придётся применить силу.

Когда из-за моей спины выросли его помощники с каменными лицами и оттеснили изумлённую женщину, я смиренно зашагала к экипажу. Троица влезла следом. Братки уселись по обе стороны от меня, а рыжий напротив. Конечно, перспектива лицезреть его весь оставшийся путь не радовала, но кто бы меня спросил? Не желая встречаться с ним взглядом, уставилась в окно на дом, из которого меня только что забрали, и в последний момент, прежде чем экипаж тронулся с места, прочитала вывеску над дверью: «Франсуа Клемансо. Гончарная мастерская».

О том, что мастерская именно гончарная, пришлось догадываться, потому что в названии не хватало букв.

Глава 4

Глава 4

Слова доктора про инквизицию настораживали, потому что я хорошо знала историю, и если по какому-то странному переплетению временных парадигм меня занесло в прошлое, то перспективы ожидались нерадостные.

Я даже забыла рассматривать виды города в окошке и запомнила лишь невысокий домишко на окраине улицы. За его забором надрывался воплем пёстрый петух, знаменуя своим криком наступление утра. Моего первого утра неизвестно где.

Вскоре экипаж миновал мост через узкую реку, после чего затрясся по бездорожью. Меня едва не укачало, прежде чем мы остановились. Бросив недружелюбное «На выход», рыжий толкнул дверь.

Покинув экипаж, я оказалась напротив высокого, мрачного каменного здания с плоской крышей и утопленными окнами, обрамлённое таким же тёмным каменным забором.

На фасаде его красовалось, если можно так сказать, изображение страшного монстра с мордой ящера. Особенно пугающим выглядел клюв этой гаргульи, раззявленный будто в жутком крике.

У калитки стоял человек, всем свои видом и повадками напоминавший моих сопровождающих. Когда он заметил нас, то прислонил палец к уху, точно как в кино про шпионов, и что-то проговорил неслышно.

Конвой под предводительством тощего, перед которым, как по волшебству, открывались все двери, вёл меня в неизвестность мучительно долго. Миновав главный вход здания, мы стали спускаться по лестнице, а вскоре оказались в узком, холодном коридоре.

Мрачные постовые, тусклый свет, тихие стоны и плачь из-за решёток. Всё, что я видела и слышала, не внушало оптимизма, ведь попала я в самый настоящий следственный изолятор прошлого. И хоть за жизнь и карьеру юриста мне достаточно довелось посмотреть, даже не догадывалась, как это жутко находиться здесь не в роли представителя закона, а в качестве подозреваемой. Даже мысли никогда не возникало хотя бы просто поставить себя на место преступника. А стоило иногда. Наверное.

Стало особенно страшно, когда троица провела меня через зал, заставленный жуткими приспособлениями с шипами, ремнями и прорезями, вероятно, для рук и голов. К счастью, людей не было, не имелось даже пятен крови, будто всё здесь совсем недавно намыли до блеска. Но жути от этого меньше не становилось. А когда возле выхода из зала я увидела огромный раззявленный саркофаг с шипами, спина моя мигом взмокла. И я даже замерла на секунду, рассматривая весь этот ужас.

Одно слово — инквизиция. В лучших традициях дремучего средневековья.