Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

— Нина Андреевна тоже тогда была с нами. Она ещё сказала, что уверена на сто процентов, что это твоя мама, не желая видеть её, сказала тебе никого из нас не приглашать. Лена ещё спросила, когда тебя поздравить с годовщиной, а Андрей сказал, что не спрашивал точную дату. Но где-то в документах компании есть копия твоего свидетельства о браке, поэтому можно посмотреть точную дату.

— Ты видела это свидетельство о браке? — продолжает мучить Ярослав.

— Нет. Но я не искала и не спрашивала. Зачем мне оно? Видела ли Лена или забыла об этом после окончания обеда — я не знаю. Я видела копию свидетельства о рождении твоей дочери. Не знаю, как оно оказалось на моём столе. Но я отнесла его Андрею. Заметила, что такие документы почему-то валяются там, где их может увидеть любой сотрудник.

— А что Андрей?

— Андрей в это время был занят. Поблагодарил, сказал, что это он сам случайно выронил документ и виноватых искать не нужно. Яр! Я не могла придумать такие подробности! Почему ты молчишь? Я не сумасшедшая!

Из-за сильного волнения руки начинают трястись, а голос, наоборот, почти исчезает. Голова наполняется невыносимой болью.

Мужчина видит, что мне становится плохо. Пересаживается на кровать, осторожно прижимает к себе, пытаясь успокоить:

— Аля, только не волнуйся. Тебе нельзя. Пожалуйста, попытайся успокоиться. Слышишь меня, ты — не сумасшедшая. Алиса, нужно позвать врача!

— Нет, — цепляюсь за его рубашку, не позволяя встать. — Скажи мне — это ведь было? Почему ты молчишь.

— Наверное, было. Аля…

— Почему, наверное? Это было, Яр. После того как Андрей сказал о том, что ты женился, я решила больше не приходить. В тот, наш день, перед Новым годом. Я … я ещё девочку хотела. Мне казалось, что третьей обязательно родится девочка. Но я не смогла, зная, что ты женат. Хотя ты приходил, я видела… Но даже Андрей сказал, что пора остановиться. Ведь теперь у тебя семья.

— Успокойся, Аля, тише, моя родная, — он осторожно опускает меня на подушки и ложится рядом. — Постарайся успокоиться. Врач сказал, что если не будет ухудшений, то недели через две тебя можно будет забрать домой. Там тоже можно капать капельницы. Но там все вечера и выходные будут наши. Иногда я смогу работать из дома. Только тебе нужно успокоиться.

— Я… я ничего не понимаю, Яр. А твоя жена?

— Я не женат, Аля. И никогда не был. Андрей специально соврал тебе, и я догадываюсь, почему.

Глава 37. Я не был против…

Глава 37. Я не был против…

Проходит ещё несколько дней прежде, чем мне удаётся осмыслить наш разговор с Ярославом. Ведь последние четыре года я думала о том, что он женат. Я столько лет готовилась к тому, что однажды это произойдёт и… оказалась совершенно неготовой.

Я понимала, что рано или поздно Яр женится. Что мы давно никто друг другу. Да и не были мы никем друг другу. А второго сына я украла, пойдя против законов человеческой морали. Я говорила себе, что он меня использовал. Почему я не могу использовать его в ответ?

Но, как и десять лет назад, всё внутри меня переворачивалось, когда я представляла его с другой. И это при том, что наш с Андреем брак не был фиктивным. Я делила постель с другим мужчиной. Пусть нечасто, пусть не получая тех ощущений, которые мне давал Ярослав…

Андрей быстро засыпал, а я долго лежала без сна, обзывая себя трусихой. Не отказала, пожалела, снова дала ему ложную надежду и, закрыв глаза, всё время думала о его брате.

Дура, дура, дура…

Ярослав рассказывает мне о том, что дочь Киры не является его биологической дочерью. Он безумно любит девочку, но сама Кира всё ещё страдает по бросившему её мужу.

— Я думал о том, чтобы сделать Кире предложение, — признаётся в конце. — Она очень красивая и сексуальная женщина. Мы прекрасно ладим друг с другом. Я буду защищать её до последнего. Наверное, у нас бы получился крепкий брак.

Чувствую, как при его словах в сердце колет невидимой иглой.

— У вас ещё всё впереди, — тихо произношу я.

— Не думаю, Аля, — он легко сжимает мои ладони своими. — Иногда можно понять за одну минуту то, что не хотел признавать десять лет.

Слишком много информации для моего воспалённого мозга, поэтому я не задумываюсь над словами Ярослава. Откидываюсь на подушки, погружаясь в уже привычное полусонное состояние. Его прикосновения успокаивают.

В пятницу Яр не приходит в больницу, но поздно вечером звонит на телефон. Я почти им не пользуюсь, потому что слабеющее зрение уже не позволяет мне рассмотреть надписи на экране. Да и аватарки звонящих расплываются, а мне боязно отвечать, не зная, кто на том конце аппарата.

В основном по телефону я общаюсь только с мамой Яра. Анастасия Андреевна рассказывает, как прошёл день моих сыночков. Но на её номер установлена отдельная мелодия, и я отвечаю без страха.

Сейчас вместо женского голоса раздаётся усталый голос её сына. Мужчина извиняется, что не заехал, поясняет, что пришлось задержаться в офисе. Но ничего серьёзного, всё уже решилось, поэтому волноваться мне не нужно. Утром приедет, привезёт мне вкусный завтрак, поэтому больничную овсянку могу проигнорировать.

В конце разговора Ярослав желает мне спокойной ночи и ещё раз просит не волноваться. Только я волнуюсь. Почему-то уверена, что дело не в работе.

Градов приезжает, как и пообещал, к завтраку. Кормит меня приготовленными в духовке ароматными сырниками с джемом. Затем достаёт контейнер с уже нарезанными кусочками фруктами.

Я пробую есть сама, забирая дольки пальцами и поднося к губам.

— Ты вчера не пришёл… не из-за работы, — спрашиваю я. — Что-то случилось? Я чувствую.

Яр пересаживается на кровать, затем помогает мне присесть, чтобы я могла прижаться щекой к его плечу.

— Да, я вчера имел длинный разговор с представителями опеки. К ним поступило заявление. Анонимное. Кто-то сообщил, что дети живут без законного опекуна, что мать тяжело больна и не может за ними ухаживать, а отец умер. Они начали проверку, — признаётся он.

— И… — холодею я. — Они же не забрали мальчиков?

— Нет, Аля.

— Что мне делать? — беспомощно смотрю на мужчину. — Я не могу… я не могу