Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi
И тогда я увидела её.
Река.
Та самая горная река, которая бурлила далеко внизу, между отвесными скалами. Её рёв был оглушительным, словно тысячи голосов слились в один неистовый вопль. Вода била о камни с такой силой, что брызги взлетали вверх, словно пытаясь достать нас.
Это было то самое место.
Место, где когда-то Эдмунд стоял надо мной, пока я висела над бездной, цепляясь пальцами за край обрыва. Место, где Алисия улыбалась, обнимая его. Место, где моя жизнь должна была оборваться.
И теперь мы стояли здесь снова.
Ветер бил в лицо, рвал волосы, нёс с собой запах воды и камней. Скалы под нами уходили в пугающую бездну, их тёмные силуэты терялись в тумане, который поднимался от реки. Рёв воды был таким громким, что заглушал звуки битвы за нашими спинами.
Эдмунд дрался как загнанный в угол зверь. Израненный, истекающий кровью, он понимал, ему конец. Дориан наступал, его удары были точными, беспощадными. Я атаковала с фланга, мой клинок свистел в воздухе, раз за разом заставляя Эдмунда отступать ещё ближе к краю.
Один из ударов Дориана пришёлся точно по лезвию. Меч Эдмунда не выдержал и с хрустом разлетелся на части.
Его ноги скользили по мокрому гравию. В руке он сжимал лишь обломок меча. Он падал на колено, но снова поднимался, гонимый одним лишь отчаянием.
И в какой-то момент он извернулся.
Пока Дориан замахивался для финального удара, Эдмунд метнулся ко мне. Я не успела отскочить, его пальцы сжали моё запястье как в тисках, притянули к себе, и он приставил обломок меча к моему горлу.
— Назад! — хрипло взревел Эдмунд. Его грудь ходила ходуном, изо рта текла кровь. Острый обломок меча впился в мою шею, оставляя тонкую, жгучую царапину. — Еще один шаг, и я перережу ей глотку! Клянусь, я сделаю это!
Он пятился, и его каблуки уже крошили край обрыва. Под ним была только пустота и рев воды.
Дориан замер.
Мир вокруг нас словно сузился. Воздух резко стал густым, пахло озоном и паленым. В золотых глазах Дориана больше не было человека, там плескался чистый, первобытный дракон. Пространство между нами затрещало, и волосы на моих руках встали дыбой от нарастающей магической силы.
— Ты, — голос Дориана был тихим, но он перекрыл даже рев реки, — больше никогда к ней не прикоснешься.
Он не сделал ни одного движения. Просто разжал сжатые в кулак пальцы.
Из его руки ударила ослепительная, слепящая молния фиолетового пламени. Звук был таким, словно раскололось небо. Удар пришелся Эдмунду прямо в грудь.
Его тело выгнулось дугой. Магия прожгла его насквозь. В предсмертном судорожном рефлексе его пальцы разжались. Обломок меча выпал из его руки. Он полетел назад, но его рука случайно задела меня.
Потеряв опору, я сорвалась с мокрого гравия в пустоту.
Ветер ударил в лицо. Бездна раскрылась подо мной.
Но прежде, чем я успела крикнуть, чья-то рука железным хватом сомкнулась на моем запястье. Рывок был таким резким, что плечо хрустнуло. Дориан лежал на самом краю обрыва, одной рукой намертво удерживая меня над пропастью, а другой вцепившись в корни старого дерева, растущего на скале. Его мощные кожаные крылья были расправлены во всю ширь, упираясь в выступы камня и давая ему дополнительную опору.
Мы оба тяжело дышали. Его мышцы напряглись до предела, он медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивал меня обратно на твердую землю.
А внизу, под нами, вершился мой суд.
Эдмунд падал, раскинув руки, словно сломанная кукла. В полете он с тошнотворным, хрустящим стуком ударился спиной и головой об острый гранитный выступ. Фонтан крови брызнул на серые камни. Его тело дернулось и, наконец, безжизненно рухнуло в бушующий, седой поток.
Река мгновенно подхватила его, крутанула и утащила в пенную пучину. Туда же, куда когда-то он столкнул меня. Туда, где его кости теперь навсегда перемешаются с илом и холодными водами Риона.
Круг замкнулся.
Дориан медленно вытянул меня на твёрдую землю и сразу притянул к себе так сильно, что я почувствовала, как стучит его сердце — бешено, неровно, почти болезненно. Его крылья сомкнулись вокруг нас плотным коконом, отрезая от мира, от криков и крови.
Он уткнулся лицом в мои волосы. Всё его тело дрожало, но не от холода, а от того ужаса, который он пережил, когда я сорвалась с обрыва.
— Тори... — его голос был хриплым, сорванным. — Тори...
Он не мог сказать ничего больше. Просто повторял моё имя, как заклинание, как молитву. Его губы касались моего виска, щеки, лба. Не целуя, а словно проверяя, что я здесь, что я живая, что он не потерял меня.
Я зарылась пальцами в его волосы, чувствуя, какие они мокрые от его пота и крови. И вдруг поняла, что плачу. Тихо, беззвучно. Как будто, просто вода текла по щекам, смывая кровь и грязь.
Впервые за всё это время, за все месяцы после возвращения, за всё время после смерти, с моей души спадало что-то тяжёлое. Не груз. Не месть. А просто... напряжение. То самое напряжение, которое держало меня на плаву, не давало упасть, не давало дышать полной грудью.
Мои дети были свободны. Мои враги были мертвы. Моя вендетта была окончена.
Я подняла голову и посмотрела на Дориана. Его лицо было в крови, в ссадинах, золотые глаза горели тем самым огнём — драконьим, собственническим, бесконечно нежным.
— Ты пришёл, — прошептала я.
— Ты моя, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — И я больше никому не позволю причинить тебе боль. Никогда.
Утреннее солнце уже высоко стояло над скалами. Его лучи косались воды, и река Рион сверкала золотом. Теперь она была просто рекой. Просто водой. Просто частью мира, в котором больше не нужно было носить маски.
Я прижалась к Дориану крепче, чувствуя, как его крылья перестают дрожать и медленно расслабляются.
Впереди было много всего — разговоры, объяснения, дети, война, которую нужно предотвратить.
Но сейчас, в этот момент, существовали только мы.
И это ясное утро.
И тишина, которая наконец-то пришла.
Глава 27
Глава 27
Битва утихла. Пока неподалёку перевязывали раненых и уносили тела павших, мы с Дорианом сидели на краю обрыва, молча глядя прямо перед собой. Адреналин, державший нас на ногах всё это время, наконец отступил, оставив после
