Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова
– Да не вопрос! – Я отсчитала Любе пятьсот рублей сотенными, она обещала отдать, как только вернется из магазина.
Не успела я раздеться и поставить чайник, как в дверь квартиры позвонили.
Я подумала еще, что Люба шустрая такая, уже успела вернуться, и открыла, не спрашивая.
Однако на пороге стояла не Люба, а обрюзгшая, похожая на разжиревшего бульдога старуха из соседней квартиры – та самая Прасковья Власьевна, с которой я сталкивалась на лестнице, та самая, чью фотографию я видела на доске почета.
Старуха смотрела на меня с каким-то странным выражением. Казалось, она не понимает, где находится.
Руки она держала за спиной.
Я вспомнила, что говорила об этой старухе Люба.
Бабка совсем выжила из ума, и от нее прячут ключи. Наверное, она все же нашла эти ключи, вышла из квартиры и заблудилась.
– Ты кто такая?! – рявкнула она злобно. – Ты по какому праву здесь находишься?
– Прасковья Власьевна, – проговорила я как можно мягче. – Вы, наверное, квартиру перепутали. Ваша квартира рядом. Пойдемте, я вас туда отведу.
Старуха нахмурилась, шагнула вперед и пролаяла:
– Ничего я не перепутала! Это ты в чужую квартиру вселилась! Нечего тебе здесь делать!
Я набрала полную грудь воздуха и сделала еще одну попытку достучаться до сумасшедшей бабки:
– Прасковья Власьевна, тетя Паша, здесь теперь я живу. А вы – рядом, в соседней квартире. Пойдемте домой. Люба скоро придет, попьете чаю с конфетами и печеньем, посмотрите свой любимый сериал…
Старуха тем временем захлопнула за собой дверь и двинулась на меня, сверля своими маленькими злыми глазками.
– Ты меня что, за дуру держишь? – проговорила она неожиданно трезвым голосом. – Сериалом отвлечь хочешь? Чаем хочешь отвлечь с конфетами?
– От чего отвлечь? – спросила я, невольно попятившись от такого неожиданного напора.
– Известно, от чего! – прогавкала она и вдруг показала спрятанные за спиной руки.
В правой ее руке был молоток для отбивания мяса.
Большой такой молоток, старый, но еще крепкий. Между прочим, страшное оружие ближнего боя.
– Тетя Паша, вы что?! – проговорила я испуганно. – Вы мне лучше отдайте этот молоток, а то как бы чего не случилось!
Мне и правда стало страшно.
Конечно, она выжившая из ума старуха, но говорят, что сумасшедшие очень сильные, а тут еще этот молоток…
Я протянула руку и попыталась перехватить молоток, но бабка им взмахнула, так что я едва успела отдернуть руку.
– Говорила же я тебе, – процедила она, – говорила, что это нехорошая квартира! Кто здесь поселяется – непременно умирает! Вот и ты сейчас помрешь! Нет чтобы послушать! Послушала бы меня – глядишь, и осталась бы живой… А так… Станешь ты четвертой!
Я попыталась отвлечь ее разговорами и в то же время придумать какой-нибудь выход.
– Тетя Паша, вы это о чем?
– Известно, о чем! Нинка, она вот тоже уходить отсюда не хотела. Думала, я шучу. Пришлось воды на пол плеснуть, когда она волосы сушила. С электричеством нужно осторожно обращаться!
– Так это… Так это вы ее?! – переспросила я с ужасом.
– Ну а кто же еще? И ее тоже…
В голосе старухи прозвучало удовлетворение.
– Значит, не только ее?
– Значит, значит…
– Что, и Константина тоже вы?
– Ну я! – произнесла она с гордостью.
– Как же так? Он же на улице замерз! При чем тут вы?
– Замерз-то он замерз, а почему замерз?
– По пьяному делу… – ответила я неуверенно, вспомнив разговоры в жилконторе.
– Ничего не по-пьяному! – отчеканила она авторитетно. – Чайком я его угостила… Особенным чайком, травяным. От этого чая он заснул на улице, да уже и не проснулся. Я и сама этот чай пью, от бессонницы хорошо помогает. Только ему, Константину, я, само собой, покрепче заварила. Ведь мужчина же, и вообще…
– А… Варвара? – Я вспомнила, старуха говорила, что я стану четвертой. Значит, троих человек она точно укокошила, сама только что призналась…
– Варька-то? Ну с этой вообще все просто было! – Старуха громко расхохоталась, отчего мне стало плохо.
Захотелось немедленно бежать от нее и из этой квартиры. И никогда сюда не возвращаться.
Бабка, однако, ничего не заметила, она углубилась в воспоминания.
– Варька мужиков не водила, у нее один только и был, свет в окошке. Уж она его приваживала как могла. И наготовит, и прихорошится, когда он придет. Только все в тайне держала, кто такой, откуда – ничего никому не говорила. Не иначе, думали, женатый он, оттого и тихарится.
Ну вот как-то выходной у Варвары, слышу за стенкой, суетится она, квартиру убирает и духовку зажгла. Значит, ждет к вечеру хахаля своего ненаглядного.
Вечером гляжу в окно – идет он. Машину в соседнем дворе поставил, пешком идет. Я к Варьке звоню, она открывает радостно так, меня увидела, с лица спала: чего тебе, тетя Паша?
Ну соли, говорю, дай. И за ней на кухню иду. Она отвернулась к шкафчику за солью, тут я ее ножом и… Как раз нож у нее лежал для мяса, у нее мясо в духовке запекалось… Она так ахнула, а я ее еще, и еще! – глаза у старухи горели совсем уже диким блеском.
Я почувствовала, что сейчас просто упаду на пол, а старуха продолжала:
– А потом я к себе ушла и дверь нарочно не закрыла. Слышу – идет хахаль. Позвонил, потоптался, потом увидел, что дверь открыта… Варвара, кричит, ты дома? И зашел…
А через две минуты вылетает из квартиры и бегом вниз, потом через двор, и только его и видели.
А потом сосед снизу идет – воняет, говорит, сильно, не горит ли что у Варвары… Ясное дело, мясо в духовке горит. Ну вызвали полицию, ко мне пришли, я и рассказала, что хахаль к ней приходил. Как зовут – не знаю, описать могу, да что толку? Искали его, конечно, но не нашли, видно, здорово он шифровался.
Тут она спохватилась, нахмурилась и рявкнула:
– А тебе-то не все ли равно? Тебе сейчас не про Константина и не про Варвару, тебе про себя думать надо!
Именно об этом я и думала.
Медленно отступая в глубину квартиры, я незаметно оглядывалась, искала какой-нибудь подходящий предмет, чтобы отбиться от сумасшедшей старухи.
