Встречи в Ильменах
ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ
Молодых бобров было двое, на озере они появились недавно. Еще вчера, обессиленные многодневным переходом, они плыли вверх по протоке и, грузно переваливаясь через упавшие стволы деревьев, упорно пробивались вперед. Иногда, вылезая на берег протоки, бобры лакомились горьковатой осиной, оставляя после себя острые пеньки. Там, где буреломные деревья и ветки растущих по берегам кустов загромождали протоку, бобрам приходилось выбираться на берег и продолжать дальнейшее путешествие пешком, по-утиному переваливаясь при каждом шаге.
Путешествие длилось несколько суток, пока протока вывела бобров к курье большого лесного озера.
Облюбованная бобрами курья представляла из себя узкий залив, заросший кувшинками и телорезом. Кое-где среди щеток всплывшего телореза была видна чистая вода. Топкие берега опоясывали курью сплошной стеной камыша. За камышами стоял лес. Место было такое тихое и спокойное, лишь ветер слегка шевелил листья осин, которые подступали к самому берегу.
Осмотревшись на новом месте, бобры приступили к строительству жилья. И хотя это было их первое сооружение в жизни, хатку они построили отлично. Она была похожа на большой муравейник, стоящий у самой воды.
У молодой семьи было много забот: надо было доделать подводный выход, а это значит, зубами и лапами выбрать большое количество грунта да вдобавок еще закончить внутреннюю отделку второго надводного этажа. Зима была не за горами.
Вдоль берега, где находилась хатка молодых переселенцев, все больше и больше стало появляться поваленных и разделанных на отдельные чурки осин. Не брезговали бобры и березой. Разделанные поленья сплавлялись по воде, оставшиеся же сучья и мелкие кустарники перетаскивались целиком, отчего в траве образовались целые волоки.
С заготовкой корма приходилось торопиться.
Склад древесных продуктов пополнялся каждые сутки, и запас их равнялся уже нескольким кубометрам. Все это складывалось неподалеку от подводного входа в хатку, чтобы зимой можно было питаться без риска быть пойманными каким-либо хищником.
Однажды вечером, как всегда в это время, бобры вынырнули из хатки и не узнали своей лесосеки. Земля и деревья были покрыты пушистым снегом. Взошедшая луна еще ярче осветила застывший в торжественном покое лес и высохший береговой камыш.
Бобры в нерешительности остановились, а затем понуро поплелись домой. Это была первая ночь, проведенная ими в домике на берегу. Делать на лесосеке стало нечего.
Первые морозы сковали ледяным панцирем озеро и превратили в броню купол бобрового домика. Ил и глина, которыми молодые строители тщательно замазали щели, превратились в цементную корку, и о том, чтобы пробраться в жилище бобров снаружи, нечего было и думать. Хатку занесло снегом, и в ней было очень тепло. Легкий парок вился из предусмотрительно оставленного для вентиляции отверстия.
Жизнь бобров стала спокойной. Тесно прижавшись друг к другу, они спали целыми сутками и лишь изредка ныряли в воду, чтобы принести со склада одну-две ветки для обеда. Бобры также охотно ели корневища водных растений. Остатки пищи они из помещения выбрасывали. Так проходили дни за днями. Но вот подошли к концу запасы пищи, повеяло теплым весенним ветром. Как только началось таяние снега, бобры снова стали выходить на берег, проложив в снегу глубокую траншею, которая вела к полынье, сделанной у самой кромки берега. Бобры были вынуждены оставлять теплое жилище и уходить далеко в лес, чтобы добыть себе пропитание.
А между тем весенняя капель становилась все звонче и веселее. Лучи солнца все сильнее пригревали потемневшую землю. Давно отпела свою первую весеннюю песнь синица. Отзвучала в лесу барабанная дробь дятла. Вот уже прилетели первые вестники весны — грачи, возвестив радостными криками о начавшемся великом перелете птиц. Наполненный звонкими птичьими голосами, лес ожил.
На лесных проталинах из-под побуревшей прошлогодней листвы появились первые нежные фиалки. По березовым перелескам заголубела медуница, а на пригорках, на самом солнцепеке, как яркое червонное золото, рассыпались цветы горицвета.
Весна в самом разгаре. Озера и речки только что вскрылись от льда, а на заливах и плесах уже кипит жизнь. Давно отметала икру щука, кончил икрометание зеленый горбун-окунь, готовится к этому плотва. Все готовились к появлению потомства. Заняты этим были и наши знакомцы бобры. В мае в молодой семье появились три маленьких неуклюжих бобренка. Писк их можно было услышать, приложив ухо к куполу хатки. С появлением бобрят переселение бобров можно было считать законченным. Так в заповеднике появился еще один водоем, заселенный бобрами, — исконными жителями Урала.
Несколько столетий назад бобры были широко распространены не только в России, но и в Западной Европе. Были они и на Южном Урале. Однако хищнический промысел привел к тому, что эти ценные звери были полностью истреблены. В 1917 году остались лишь небольшие поселения бобров в Белоруссии, на Украине, в Воронежской и Тюменской областях. На Южном Урале от бобров остались лишь географические названия: речка Бобровка, Бобровая курья озера Тургояк, село Бобровка на реке Тогузак и другие.
Чтобы сохранить от истребления ценных животных, необходимо было взять их под охрану. Охота на бобров была запрещена.
Истребленные несколько столетий назад, бобры появились в нашем краю только в 1948 году. Завезенные из Воронежского заповедника, 22 бобра хорошо прижились в Ильменах. В настоящее время они в Ильменском заповеднике исчисляются уже не десятками, а сотнями. Бобровые поселения в заповеднике можно встретить в самых неожиданных местах, даже на горах. Пробираясь по руслам многочисленных ручьев, которыми так изобилуют Ильмены, они делают искусственные пруды и осваивают новые территории. Переселенцы уже давно вышли за пределы заповедника и поселились на озерах Малое Миассово, Большой Сунукуль, Еланчик, Аргази, Большой Кисегач, на речке Таловке и в других местах. Бобры заселяют все новые и новые водоемы. Недавно один из бобров-путешественников забрел даже в город Миасс. Сотрудники заповедника бережно доставили его в более привычную для него обстановку.
Благодаря охране и разумному расселению, бобру уже не грозит исчезновение, и недалеко то время, когда из редчайшего зверя бобер превратится в самое обыкновенное промысловое животное, а шкурки его украсят одежду советских людей.
ВСТРЕЧА У РОДНИКА
Было около пяти часов дня, когда я и два моих спутника остановились у родника, чтобы несколько освежить усталое, опаленное июльским зноем лицо и прополоскать пересохшее горло. Взяв в руки предусмотрительно сделанный
