Встречи в Ильменах - Владимир Константинович Красин
Наконец, выход был найден. Журашку поместили в мешок и отвезли на болото, которое находилось в нескольких километрах от дома.
Журашка не вернулся, но зато ровно через день появился на другом кордоне, Няшевском, который находился на южном берегу озера Миассово. Если учесть, что молодой журавленок еще не умел летать, то он совершил самый настоящий подвиг, отмерив за это время своими голенастыми ногами целых пять километров.
Появление Журашки на кордоне было встречено всеобщим ликованием. Скоро он стал любимцем геологов, палаточный лагерь которых раскинулся на берегу. Пищи теперь было вдоволь, так как о журавленке заботился целый коллектив.
Журашка быстро обленился, не делая никаких попыток к поискам пропитания, готовое же угощение всегда глотал с удовольствием. Зная, что пища зачастую находится в карманах геологов, Журашка всовывал туда свой длинный и прожорливый клюв и немедленно очищал их содержимое. Однажды он настолько обнаглел, что попытался вытащить рыбу из кипящее ухи, которую варил в солдатском котелке один из горнорабочих. За свое безрассудство Журашка был жестоко наказан и долго тряс из стороны в сторону ошпаренным клювом, вызывая веселый смех геологов.
Прошло немного времени. Журка вырос и превратился в настоящего красавца-журавля. Но он по-прежнему беспрестанно путался под ногами и пищал, требуя себе пищу. Это всем надоело. Но здесь, как и на предыдущем кордоне, все попытки избавиться от журавля кончились неудачей. Геолог Миша отвозил Журашку на лодке на другую сторону озера, но где бы его ни высаживал, в лесу или на болоте, Журашка неизменно возвращался на кордон под дружный хохот геологов значительно раньше, чем Миша.
После нескольких бесплодных попыток избавиться от журавля геологами было единогласно решено: Журашку подкинуть на соседний кордон, что находился по другую сторону озера. Геологи шутили: мы, мол, с журавлем помучились достаточно, пусть и другим не обидно будет. Так и сделали.
Под покровом утреннего тумана, преодолев шестикилометровый водный путь, журавленка высадили на берег. На этот раз «операция» по высадке «десанта» прошла удачно. Заметив жилье и дымок, вившийся из трубы, Журашка смело зашагал к своему новому пристанищу.
Ровно через сутки после удачной высадки Журашки в управлении заповедника раздался телефонный звонок. Наблюдатель кордона Миассово докладывал, что им пойман журавль и что, пытаясь приручить его, он уже достиг некоторых успехов: журавль теперь никуда не улетает и даже берет корм из рук.
Уж кто-кто, а мы-то знали, что это за журавль, и даже предполагали, чем все это кончится. Но, не подав виду, мы ответили, чтобы журавля закольцевали и продолжали бы приручать, хотя прекрасно знали, что приручать-то его не нужно, он давным-давно привык к людям и жить без них не может.
Поведение Журашки, очевидно, оставалось прежним. Спустя несколько дней он появился у нас на центральной базе заповедника и был водворен в живой уголок детского сада. Там к этому времени уже жило несколько животных: морские свинки, зайчонок и еж.
Рослый и важный журавль стал гордостью ребятишек. Надо было только посмотреть на довольные рожицы детей, на их горящие от радости глаза, чтобы видеть, что Журашка пришелся им по душе.
Но радость детей была преждевременной. Аппетит нового жильца оказался таким, что содержание его стало и им не под силу. Кроме того, оставлять Журашку в обществе детей стало небезопасно: он мог больно ущипнуть ребенка, а то и выклевать глаз.
Бедного журавля принесли ко мне на квартиру. Прекрасно зная его нрав, я в тот же день переправил Журашку в живой уголок нашей подшефной школы. Занятия в ней начались, так как на дворе уже стоял сентябрь. Недолго пробыл Журашка в школе и снова был возвращен ко мне.
Выпускать его на волю я даже не делал попыток, потому что был твердо уверен, что он все равно вернется.
В воздухе чувствовалось приближение зимы. Начался обильный листопад. По утрам стало холодно. Иногда целыми днями моросил дождь.
В поведении Журашки появилось какое-то смутное беспокойство. Он все чаще засматривался на небо и, поджав под себя одну ногу, с тоской смотрел в беспредельную высь.
Однажды, гуляя возле дома, Журашка услышал протяжное курлыканье своих братьев. Стая журавлей с прощальным криком летела на юг. Журашка заволновался. Наконец, решившись, он разбежался и, широко распахнув свои окрепшие крылья, взмыл вверх и полетел догонять улетающую стаю.
Догнал он ее или нет, не знаю. Очевидно, догнал, так как на сей раз Журашка не вернулся.
Вот так и окончились странствования Журашки.
А может быть, это было только начало?
ЗИМА В ИЮНЕ
В июне 1961 года неожиданно выпал глубокий снег и повеяло таким холодом, какой бывает только в декабре. Жизнь замерла, сникли под тяжестью снега плакучие березы, нежные, только что распустившиеся листочки смородины превратились в звенящие льдинки, застыли сережки ее цветов. Лес опустел, не было слышно звонкого птичьего разноголосья, даже скворцы и те не показывались из своих домиков. Наступило тяжелое и голодное время.
Хуже всех, пожалуй, пришлось стрижам и ласточкам, и вообще всем тем пичугам, которые питаются одними насекомыми, ловя их на лету.
Стрижи собирались в большие стаи и массой набивались в жилые помещения. На Уральской турбазе, что находится в заповеднике, стрижи не только залетали во многие дома, но буквально облепляли каждого человека, появившегося здесь. Они садились на голову, плечи и были совершенно беспомощными. На комбинате «Миасстальк» налетевшие стрижи подняли столько тальковой пыли, что нельзя было ни дышать, ни видеть.
Рабочие комбината и сотрудники турбазы десятками уносили обессиленных птиц домой, обогревали, кормили, а потом выпускали на волю. Так удалось спасти от гибели не одну сотню пернатых друзей.
Наблюдатель охраны заповедника, набрав целую кучу замерзших стрижей, принес их к себе на кордон, обогрел, накормил и вместе с сынишкой Мишей окольцевал. Осенью центр кольцевания сообщил нам, что один из окольцованных им стрижей пойман на расстоянии многих тысяч километров от места, где случилась с ним беда.
Значит, не зря отогревали птичек заботливые человеческие руки. И если бы не их добрая помощь, не улететь бы нашему стрижу так далеко.
ХРАБРАЯ СОВА
Как-то, возвращаясь после работы в свою лесную сторожку, наблюдатель охраны заповедника набрел на гнездо совы. Гнездо находилось в большом старом березовом пне, и до него было легко добраться.
