Тайна Папы О - Сания Шавалиева
И Серого Ворона на крыше.
Услышал он и то, как Клинт сказал:
— Жить будут. Главное, что мы успели вовремя.
Человек в капюшоне едва заметно шевельнулся.
В тот же миг Папа О вздрогнул.
Ка О замерла.
— Папа?
Орёл с трудом приоткрыл заплывшие глаза. Несколько мгновений он смотрел перед собой, будто не понимал, где находится. Затем его мутный взгляд прояснился и остановился на дочери.
— Ка О… — хрипло прошептал он.
— Папа!
Девочка обхватила его за шею и прижалась щекой к тёплым перьям.
— Доченька… ты жива… — Папа О с облегчением прикрыл глаза. — Хвала всем птичьим богам.
Он попытался подняться, но Клинт осторожно придержал его.
— Лежите спокойно. Крылу нужен покой.
Папа О словно не услышал. Он повернул голову и увидел неподвижную Маму О.
— А она? — испуганно спросил он. — Что с ней?
— Жива, — ответил Клинт. — Потеряла много сил, но опасности нет.
Папа О вытянул здоровое крыло и коснулся супруги.
— Милая, очнись, — тихо заклекотал он. — Всё уже позади. Слышишь? Мы справились. Ка О с нами. Давай же, открой глаза…
Клюв Мамы О едва заметно дрогнул.
— Она слышит! — обрадовалась Ка О.
В тени елей человек в капюшоне нервно отступил и наступил на сухую ветку.
Хруст!
С нижней ветви сорвалась сонная кукушка. Хлопая крыльями, она взмыла над верхушками деревьев и сердито закричала:
— Ку-ку! Ку-ку!
Все обернулись на шум, но из-за новой вспышки молнии ничего не разглядели.
— Просто птица, — сказал Клинт и снова склонился над ранеными.
Никому не пришло в голову проверить, почему кукушка вдруг поднялась в воздух среди ночи.
Незнакомец же уже глубже отступил в лес. Под его плащом что-то тускло блеснуло, но тьма тут же поглотила слабый отблеск.
Понемногу двор наполнился суетой.
Клинт промыл раны и наложил повязки. Аннушка и Лидия Павловна помогли перенести орлов поближе к дому. Зинаида, убедившись, что Николай жив и не собирается снова исчезать, наконец перестала тискать сына и принялась хлопотать по хозяйству.
Даже Игорь Модестович оказался полезен. После недолгих переговоров с петухом, во время которых режиссёр трижды отступал, дважды прятался за колодцем и один раз обещал птице главную роль в будущем спектакле, ему удалось добыть корзину яиц.
К вечеру тесто было спасено, пироги испечены, каша сварена, а на столе появилась даже банка малинового варенья, соленые огурцы и помидоры.
Грозовая туча всё ещё лежала над лесом. Облачный дракон не исчез, но теперь казался сонным: его крылья опустились, длинная шея растаяла в темноте, а молнии вспыхивали всё реже.
Папа О и пришедшая в себя Мама О сидели на широкой скамье перед столом. Оба были перебинтованы и выглядели египетскими мумиями.
Ка О беспрестанно подкладывала им еду, поправляла повязки и спрашивала, не холодно ли им.
— Доченька, я прекрасно могу держать ложку сам, — сказал Папа О.
— У тебя крыло болит.
— У меня второе есть.
— Второму тоже надо отдыхать.
Мама О слабо улыбнулась:
— Не спорь. Если Ка О решила о ком-нибудь заботиться, спастись уже невозможно.
Все понемногу успокоились.
Игорь Модестович съел два пирога и заявил, что теперь готов снимать бесконечный сериал про тайгу, вкратце рассказал куда поставит камеры. Николай в это время поведал матери, как добрался до дома, как ему помогли Ка О и Серый Ворон.
— Ма, Ворон разговаривает.
— Ох-хо-хошуньки, — обняла Зинаида сына. — Весь в отца, он тоже думает, что понимает речь зверей.
Только Аннушка почти не участвовала в разговорах.
Она сидела на краю скамьи, держала в руках чашку и смотрела на Ка О.
Девочка замечала каждый её взгляд.
Чем дольше Аннушка смотрела, тем тревожнее становилось Ка О. Иногда девочке хотелось убежать в лес, подальше от этого пристального внимания.
Но оставить родителей она не могла.
Совсем стемнело. Во дворе зажгли лампу, и тёплый свет лёг на стол, на чашки, на румяные пироги и белые повязки.
Папа О вдруг нахмурился.
Он медленно поднял здоровое крыло и коснулся головы.
Ощупал её ещё раз.
Его глаза расширились.
— Где?
Разговоры за столом стихли.
— Что случилось? — спросила Мама О.
Папа О торопливо повернулся к ней. Взгляд его скользнул по голове супруги, и орёл побледнел так сильно, что даже перья на щеках словно стали светлее.
— Где моя корона? — прошептал он. — Где твоя корона?
Никто не ответил.
Папа О вскочил. Скамейка с грохотом опрокинулась на землю.
— Где моя корона⁈ — повторил он уже громче. — И где корона Мамы О?
Из леса донёсся тяжёлый удар.
Тук.
А в чаще, куда не достигал свет из окон, человек в капюшоне крепче прижал к груди свёрток и бесшумно отступил между деревьями.
Глава 45. Сердце матери
Папа О тихо застонал и опустился на край скамьи.
— Пропало… Всё пропало.
— Не переживайте так, ваше величество, — попытался успокоить его Клинт. — Найдётся ваша корона. Никуда она не денется. Утром вернёмся к утёсу и всё там осмотрим. Поднимем всех птиц, мышей, муравьев.
Папа О медленно покачал головой.
— Ты не понимаешь. Корона держалась у меня на голове не потому, что она круглая. Её удерживала магическая сила.
Клинт нахмурился:
— То есть без волшебства она падает?
— Нет короны — нет силы, — глухо сказал Папа О. — Или, вернее, наоборот: нет магической силы — нет короны. Она исчезает с головы в тот самый миг, когда разрывается связь, на которой держится царская власть.
Мама О сидела рядом, сжав кончики крыльев в маленький дрожащий комок. Она всё поняла раньше остальных и теперь смотрела только на Ка О.
Услышав о коронах, Аннушка замерла, руки задрожали. Чашка выпала из её рук, покатилась по траве.
— Скажите мне правду, — обернулась она к Папе О. Лицо её было белым, а губы дрожали. — Ведь это вы? Тот самый орёл, которому я отдала мою Катеньку?
Во дворе стало так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в печи.
Папа О открыл клюв, закрыл, моля о помощи, растерянно посмотрел на Маму О. Но супруга отвернулась. Она сдерживала слезы.
Признаться означало потерять дочь.
Солгать означало предать и Ка О, и женщину, которая столько лет не знала, жива ли её девочка.
«Ну же! — сердито приказал себе Папа
