Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова
Надо сказать, водил он классно – объезжал все пробки, не дергался, не нервничал.
Мы вошли не в главные ворота, а в калитку на боковой стороне кладбища. Вокруг нас были старинные надгробия и кресты – каменные и чугунные. На них были выбиты и выгравированы даты захоронений – многие относились еще к восемнадцатому веку.
На этом кладбище царила какая-то особенная тишина, казалось, само время здесь остановилось.
Валентин огляделся и проговорил вполголоса:
– И где же этот самый барон Даламбер?
Тут из-за кустов появился шустрый дедок в надвинутой на глаза вельветовой кепке.
Он подкатился к нам и проговорил:
– Не желаете экскурсию? Лично я это кладбище знаю примерно как свои пять пальцев! Тут ведь такие люди известные похоронены – и адмирал Де Рибас, в честь которого Дерибасовская улица названа, и Нобель, в честь которого премия, и Шуберт… правда, не тот который композитор, а другой.
– Который ученый, геодезист! – подхватил Валентин. – И Нобель вообще-то тоже не тот, чья премия, а его брат Людвиг.
– Сразу видно образованного человека! – с уважением проговорил кладбищенский обитатель. – По такому поводу я вам могу экскурсию провести со скидкой.
– Экскурсия нам не нужна, хоть со скидкой, хоть без скидки. У нас для нее времени нет. А нужно нам найти могилу барона Даламбера. Не того, чья энциклопедия…
– Это мы запросто! Барон Даламбер, говорите? Это, значит, мимо вдовы Бубельмейстер, потом мимо полковника Майзеля, мимо брандмайора Конради…
С этими словами кладбищенский экскурсовод повел нас по тропинке, вьющейся между старыми надгробиями на могилах немцев, датчан и прочих шведов, некогда живших и умерших в Петербурге.
Наконец он остановился перед внушительным памятником, представляющим собой уменьшенную копию классического греческого храма.
– Ну вот он, ваш барон! – и проводник протянул Валентину руку лодочкой.
Тут же он немного смутился и проговорил:
– Ну вам, как человеку образованному, могу сделать скидку… Короче, заплатите сколько не жалко.
Валентин вложил в протянутую руку сложенную купюру.
Экскурсовод спрятал купюру в карман и деликатно отступил за ближний склеп.
Мы снова повернулись к могиле барона.
Как я уже сказала, на этой могиле возвышалось надгробие в виде небольшого греческого храма с треугольным фронтоном и колоннами по фасаду. Покатая кровля этого храма и фронтон были слегка припорошены снегом.
Позади храма на невысоком гранитном постаменте возвышалась статуя – мраморная женская фигура в полный рост, облаченная в греческое одеяние, ниспадающее живописными складками. Поза каменной женщины, ее поднятые руки и приоткрытый рот говорили о том, что она поет на театральной сцене.
– Странно… – проговорил Валентин. – В книге об этом кладбище на фотографии надгробия Даламбера нет никакой статуи. Только копия греческого храма.
Кладбищенский экскурсовод тут же выглянул из-за склепа и гордо сообщил:
– Верно, первоначально на этой могиле не было статуи, она появилась здесь только двадцать лет назад, причем неизвестно, кто ее поставил.
Представьте, накануне вечером ее не было, а утром появилась. Сначала хотели снести, как самострой, но потом специалисты ее осмотрели и сказали, что она представляет художественную ценность, и ее оставили. Еще кто-то из них сказал, что эта статуя изображает какую-то известную оперную певицу в роли Медеи из одноименной оперы Керубини. Ну уж какую певицу – вы меня не спрашивайте…
Мы с Валентином переглянулись.
Как раз это мы знали.
Экскурсовод замахал руками и проговорил:
– Все-все, ухожу, меня уже нет! – И действительно скрылся в глубине кладбища.
А мы снова уставились на могилу барона Даламбера.
– Ну вот, мы нашли эту могилу, – проговорил после продолжительного молчания Валентин. – Но что делать дальше? Где здесь искать наследие певицы?
У меня не было ответа.
Я стояла и думала, что теперь делать, где искать ожерелье. Было холодно, ноги замерзли. Валентин тоже приуныл. Неужели придется уходить отсюда ни с чем?
Вдруг кладбищенскую тишину нарушили звуки приближающейся процессии.
Неподалеку от нас появились носильщики с гробом, обитым черным бархатом.
За гробом шли несколько человек, все они были одеты в черное, и для полноты образа на каждом были черные очки, казавшиеся лишними и неуместными зимним петербургским днем, больше похожим на ранние сумерки.
Бледные, в черных очках, все эти люди казались выходцами из загробного мира.
Впереди всех, ближе остальных к гробу, шла стройная женщина в черном пальто и шляпке с вуалью.
Процессия направлялась к свежевырытой могиле, расположенной неподалеку от могилы барона.
– А я был уверен, что на этом кладбище больше не хоронят, – проговорил Валентин, бросив равнодушный взгляд на приближающуюся процессию.
– Значит, хоронят… – проговорила я, вглядываясь в греческий храм.
Какая-то мысль не давала мне покоя.
– Храм греческий, да?
– Ну да, в той книге так и написано – надгробие в виде греческого храма классического периода.
– Да, поэтому, наверное, и то письмо было написано по-гречески.
– Да, наверное, поэтому.
Я подошла вплотную к надгробию и смахнула с фронтона храма снег.
– Повтори еще раз, что там написано, в том письме! Только, если можешь, дословно!
– Наследие златоголосой птицы… сокрыто в последнем обиталище того, кто, помимо воли своей, предоставил оной певунье достойное ее жилище…
– Златоголосая птица!
– Ну да, речь об оперной певице.
– И не только! – я показала ему на фронтон храма, очищенный от снега.
Под снегом обнаружился прочерченный на мраморе рисунок – птица с веткой в клюве.
Ветка, напоминающая стилизованный скрипичный ключ… Точно такой же рисунок был на старых нотах и на фортепиано в загадочной комнате особняка того же барона.
– Вот она – златоголосая птица!
Я провела пальцами по рисунку.
И вдруг часть мраморного фронтона перевернулась.
Вместо птицы появилась табличка, расчерченная на восемь квадратов, на каждом из которых было написано название одной из нот: до, ре, ми, фа, соль, ля, си и снова до…
Нотная октава.
Мы с Валентином снова переглянулись.
– Похоже на клавиатуру кодового замка, – проговорил Шепотов. – Только вместо цифр – ноты. Но какой у этого замка код?
– Есть у меня одна идея…
Я вспомнила тот самый старый нотный лист и записанную на нем мелодию.
Посреди этой записи было несколько нот, которые нарушали всякую гармонию.
Ми, ля, до, си, ре, ля…
Тогда эти ноты оказались кодом к точке на карте. Может быть, здесь они тоже помогут открыть кодовый замок?
Я набрала на клавиатуре музыкальный код – ми, ля, до, си, ре, ля…
И едва я второй раз нажала на ноту «ля», послышался мелодичный звон, каменная клавиатура утопилась в мрамор фронтона, и в то же мгновение двери храма открылись.
Мы с Валентином наклонились, нечаянно стукнувшись головами, и заглянули внутрь храма.
И
