Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос
Я остановилась.
Он сразу добавил:
— Это не оправдание.
— Хорошо, что понимаешь.
— Понимаю.
— Тогда зачем сказал?
Кайран посмотрел в сторону окон.
— Наверное, потому что сам пытаюсь привыкнуть к тому, насколько многое происходило рядом со мной без моего ведома.
— Это неприятно.
— Да.
— Теперь представь семь лет моей жизни.
Он кивнул.
— Представляю плохо.
— Хоть честно.
Мы пошли дальше.
Совет собирался быстро. В зал входили люди, кто-то еще застегивал дорожный плащ, кто-то явно был выдернут из другого разговора. Ровен Краст появился одним из первых. Увидев Велару под охраной Оскара, остановился.
— Что произошло?
Кайран ответил:
— Сейчас узнаешь.
Я заняла место у стены. Семь лет назад я стояла примерно там же, когда пыталась понять, почему никто не выходит из закрытого заседания. Сегодня мне предложили стул у стола.
Я села.
Не потому, что меня признал Совет.
Потому что собиралась услышать каждое слово.
Когда вошел последний старейшина, двери закрыли.
Кайран не стал тратить время на вступление.
— Элвар.
Хранитель Норвенов положил на стол заверенные выписки и объяснил происхождение Книги союзов, общий северный свод, раздел о лунной тройке и следы удаления страниц. Он говорил спокойно, почти сухо. Именно поэтому никто не мог назвать происходящее семейной драмой.
Потом показал личную отметку Велары после ремонта.
Ровен встал.
— Это твой знак?
Велара сидела напротив Кайрана.
— Мой.
— Ты ремонтировала книгу?
— Да.
— Когда?
Она посмотрела на него.
— Семь лет назад.
По залу прошел шум.
Ровен не сел.
— После рождения детей?
— Да.
— Ты видела раздел о лунной тройке?
— Видела.
— И убрала его?
— Да.
Шум стал громче.
Кайран не останавливал.
Пусть слышат.
Пусть каждый человек за этим столом понимает, что речь идет не о предположении.
Один из старейшин резко спросил:
— Ты сообщила Альфе?
— Нет.
— Совету?
— Нет.
— Почему?
Велара посмотрела на мужчин вокруг.
— Потому что вы тогда были готовы расколоть Серый Хребет из-за троих младенцев.
Седобородый старейшина, который вчера говорил о "естественном порядке", вспыхнул.
— Ты сама убеждала нас, что оставить детей в доме Альфы опасно.
— Потому что это было опасно.
— И при этом знала, что старый закон описывает ровно такой случай?
— Я знала о возможности. Не о факте.
Ровен ударил ладонью по столу.
— Ты не имела права решать, какие сведения нам показывать!
Велара усмехнулась без радости.
— Теперь вы все очень легко вспоминаете о правах.
Он побледнел.
Она посмотрела на него.
— Где было твое возмущение, Ровен, когда Совет требовал от молодой женщины уйти с тремя младенцами? Где были ваши рассуждения о свободе выбора, когда вы объясняли Кайрану, что дети без зверя разрушат авторитет рода?
Ровен сел.
Никто не ответил.
Потому что в этой части Велара не лгала.
Я поднялась.
— Не пытайтесь сделать из собственного преступления зеркало для остальных.
Она повернулась ко мне.
— Я и не пытаюсь.
— Именно пытаетесь. Совет виноват в том, что принял решение. Кайран виноват в том, что его подписал. Но вы сейчас хотите растворить свою вину среди чужой, чтобы она выглядела меньше.
Велара внимательно смотрела.
— Возможно, ты права.
— Я права.
Она не спорила.
Кайран сказал:
— Продолжим.
Его голос был негромким, но зал снова замолчал.
— Велара, ты знала, что звери лунной тройки могут пробудиться на седьмом году?
— Да.
— Знала, что после отвержения стая теряет право требовать детей обратно?
— Да.
— Знала, что принудительное разделение тройки способно окончательно разрушить связь?
На этот раз она помедлила.
— Это было в другой части раздела.
— Ответ.
— Да.
Оскар выругался тихо.
Кайран продолжил:
— И когда Совет несколько дней назад потребовал вернуть одного Леона по праву Альфы, ты молчала.
— Я не присутствовала в Речном Доле.
— Ты получила копию требования.
— Получила.
— И ничего не сказала.
— Нет.
— Почему?
Велара посмотрела на него почти с раздражением.
— Потому что к тому моменту связь уже рушилась. Я не знала, что именно сделает возвращение мальчика. Старый закон мог ошибаться.
Элвар впервые позволил себе резкость:
— Закон, который вы сочли достаточно важным, чтобы вырезать из книги, вдруг стал для вас ненадежным, когда мешал вашему решению?
Она не ответила.
Я поняла раньше, чем кто-то произнес вслух.
Велара никогда не считала старую запись пустой легендой.
Если бы считала, не стала бы уничтожать.
Она боялась ее именно потому, что верила.
— Вы знали, что дети могут оказаться лунной тройкой, — сказала я. — И все равно надеялись, что если убрать запись, этого как будто не будет.
— Я надеялась, что они никогда не пробудятся.
В зале стало тихо.
Даже Кайран на секунду застыл.
Моя первая реакция была почти физической.
Хотелось подойти к ней.
Я осталась на месте.
— Повторите.
Велара посмотрела на меня.
— Я надеялась, что запись не относится к ним. Что камень действительно молчал потому, что зверей нет.
— Потому что тогда ваше решение оказалось бы правильным?
— Потому что тогда Серый Хребет пережил бы эту историю и пошел дальше.
— А дети?
— Жили бы с тобой.
— За пределами стаи.
— Да.
— Без отца.
— Это был его выбор.
Кайран резко сказал:
— Не смей.
Она повернулась к нему.
— Что?
— Использовать мою вину как оправдание своей.
Велара медленно выдохнула.
— Я не заставляла тебя подписывать.
— Нет.
— Тогда...
— И именно поэтому я не позволю тебе спрятаться за тем, что я сделал.
Он встал.
Я сразу почувствовала, что сейчас произойдет не обычный обмен обвинениями.
Кайран смотрел на Совет.
Не только на Велару.
— Семь лет назад она скрыла от нас закон. Скрыла возможность, что дети не были беззверными. Удалила страницы и лишила Совет полной информации. За это она ответит.
Никто не перебивал.
— Но если сейчас кто-то из вас решит, что найденная ложь делает мое решение правильным или хотя бы менее моим, забудьте.
Ровен опустил глаза.
Кайран продолжил:
— Перо держал я. Документ подписал я. Алира просила меня выбрать семью, и я выбрал власть.
Велара хотела что-то сказать.
Он даже не посмотрел.
— Если бы дети никогда не обратились, это не сделало бы мой поступок лучше. Если бы старого закона вообще не существовало,
