Сопля - Гектор Шульц
Внутри, на куче раскисших коробок, лежал сверток белой ткани с бурыми пятнами. Сверток слегка шевелился и странно попискивал. А когда я осторожно коснулась его пальцами, ночную тишину неожиданно разрезал приглушенный плач.
- Ох, блядь… - простонала я, попятившись от бака. Да, сомнений больше не оставалось. В свертке был младенец и, судя по активному шевелению, живой. Кто знает, сколько он тут уже пролежал. Сердце тут же сдавило от злости и обиды. Меня мать тоже однажды выкинула из своей жизни. Но ей хотя бы хватило совести, чтобы сдать меня в приют, а не выбросить на помойку, как испачканную блевотиной кофту.
Закусив губу, я бережно вытащила сверток из мусорного бака и, чуть повозившись, приоткрыла ткань, чтобы взглянуть на неожиданную находку. Младенец, хапнув холодного воздуха, тут же заорал во всю глотку. Пришлось расстегнуть пальто и спрятать его на груди, где теплее. К моему удивлению, помогло. Ребенок тяжело вздохнул, словно все прекрасно понимал, и замолчал. Передо мной же встал извечный вопрос. Что делать? Одно дело найти себе место для ночевки, а младенец? Он же жрать хочет, к тому же мороз, грязища.
Мотнув головой, я тут же бросилась бежать к ближайшему подъезду и, влетев на второй этаж, уселась возле батареи. Младенец, почувствовав тепло, снова зашевелился и я рискнула приоткрыть пальто.
Маленький, сморщенный, он извивался, как яблочный червячок и смешно хмурил брови. Однако, услышав мой баюкающий голос, замер и зачмокал слюнявыми губами. Бесценная маленькая жизнь, оказавшаяся ненужной ни родителям, ни смерти, прошедшей мимо того вонючего мусорного бака.
- Да, как вы заебали, а?
Вздрогнув, я подняла голову и увидела, что на площадке стоит тучная женщина в цветастом теплом халате. Она недовольно поджала губы и указала на меня трясущимся пальцем. Одна из дверей в квартиру была открыта и в подъезд медленно вплыл одуряющий запах чего-то жареного и необычайно вкусного.
- Чего ты глазенками лупаешь? – рявкнула она. – Цыганча ебаная. Шляются по подъездам, говно только свое оставляют, как тараканы.
- Тетенька, мы погреться просто… - попыталась объяснить я и поморщилась, когда напуганный криком младенец расплакался. – Холодно на улице.
- А меня почем волновать это должно? Сама выблядка родила, сама и нянчись. Погреться, ага… А утром ссаки ваши да говна вымывать опять!
- Да не мой он, тетенька…
- Так, встала и пошла отсюда нахуй. Вместе с выблядком своим. А вернешься, я милицию вызову. Живо тебе найдут, где погреться, - перебила меня женщина, уперев руки в бока. Я не стала спорить. Только покрепче прижала ребенка к груди и медленно спустилась по лестнице, вжимая голову в плечи после каждого обидного слова разбушевавшейся тетки.
Во дворе было шумно. Весело смеялась кампания каких-то парней и девчонок. По кругу гуляла бутылка вина, а от грохота рвущихся петард закладывало уши. Я же растерянно остановилась возле подъезда и снова посмотрела на свою находку, гадая, как мне поступить.
- Может правда в милицию отнести? – пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу. Мороз стал еще сильней, от него сводило судорогой руки, а кончики пальцев я и вовсе перестала чувствовать.
- Э, Малина! Ты куда?! – крикнул один из парней. Тот, к кому он обращался, вальяжной походочкой приблизился ко мне. В нос ударил запах перегара и еле уловимый блевотины.
- Ща, приду. Погодь, - отмахнулся тот и, прищурившись, внимательно меня осмотрел. – А ты не местная, да?
- Нет. Мимо иду.
- А чо тут трешься? – спросил он. Не успела я ответить, как малыш снова заплакал. Малина удивленно отпрыгнул и, рассмеявшись, мотнул головой.
- Во, бля. У тебя там кто за пазухой?
- Сын, - соврала я. В голове тут же мелькнула мысль, которую я и озвучила. – В больницу идем. Но я недавно переехала, не знаю, где здесь больница.
- А, ну это… - помявшись, ответил Малина. Почесав затылок, он указал рукой в сторону и добавил. – Короче, за угол завернешь, увидишь дорогу и светофор. Перейдешь ее и прямо иди. Через десять минут до поликлиники дойдешь. Не пропустишь.
- Спасибо, - улыбнулась я. Парень неожиданно стушевался.
- Да, хули там. С новым годом.
- С новым годом, - кивнула я.
Несмотря на новогоднюю ночь, в двух окнах поликлиники горел свет. Однако я, поднявшись по ступеням, замерла на пороге, не зная, как правильнее поступить. Вряд ли мне поверят, что я нашла ребенка. Скорее всего подумают, что это очередная тупая малолетняя мамаша, не умеющая пользоваться гондонами. Таких было много в нашем городе. И в счастливых семьях, и в поломанных. Взрослели-то все одинаково.
Малыш снова заплакал. Только тихо и тоскливо, словно все прекрасно понимал. Я тоже понимала. Понимала, что не могу оставить его. Тут бы самой от голода и холода не сдохнуть, что уж о ребенке говорить.
- Ладно, нахуй все, - пробормотала я. Затем, положив ребенка на ступени рядом с дверью, нажала на кнопку звонка, выкрашенного грязно-коричневой краской. Правда дожидаться никого не стала и поспешила скатиться по ступеням, после чего спряталась за угол.
Дверь открылась не сразу, но удивленный возглас моментально протрезвевшего дежурного врача я услышала отчетливо.
- Ир! Иди сюда! – хрипло крикнул бородатый мужчина.
- Чего? – глухо прозвучал из глубин здания женский голос. И запнулся через пару мгновений. – Блядь! Ребенок?
- Ага. Подкидыш походу, - усмехнулся мужчина. Я слабо улыбнулась, увидев, как он бережно поднимает сверток.
- Пиздец, Лень. Грудничок совсем, - ответила ему женщина.
- Месяц назад тоже ночью подкинули. Вот еще один подарочек.
- Зла не хватает, бляди…
Я не услышала, о чем говорили врачи, но увидела, что они скрылись в здании вместе с младенцем. Глухо стукнула дверь и вновь воцарилась тишина, разбавляемая треском петард и шальными выкриками пьяных людей, встречающих новый год.
На миг мороз отступил. Я даже почувствовала тепло,
