Батя одного хулигана - Алёна Амурская
- Я не готова, - смущенно сказала ему, запахиваясь поплотнее.
Его губы дрогнули в усмешке.
- Я заметил.
Гаранин шагнул внутрь тесной прихожей, и я немного замешкалась, пропуская его. В итоге мы оказались слишком близко, и внутри всё сладко затрепетало.
- Я звонил утром, - сказал он. - Ты не брала трубку.
- А, забыла с беззвучного снять, наверное. Была занята.
- Чем? - он чуть склонил голову, как-то странно разглядывая меня.
Я открыла рот, чтобы пробормотать что-то про уборку и завтрак, но Гаранин вдруг взял меня за подбородок и провёл большим пальцем по щеке.
- У тебя мука на лице, - сказал он. - И глаза красные. Что-то случилось?
- Ничего такого, просто… с Феликсом поговорили.
- С Феликсом?
Я кивнула.
- Он согласился остаться со мной и Сашкой насовсем. Удивлен?
- Нисколько, - усмехнулся он, пристально глядя на меня. - Ты же не умеешь иначе. Сначала Ромка, теперь этот. Всех собираешь под свое крылышко.
- Разве это плохо? - зачем-то спросила я, чувствуя, как горят щёки под его взглядом.
- Это… - Гаранин помолчал, и в его глазах мелькнула нежность, - ...очень по-твоему. Поэтому ты мне и нравишься, Лина. Давно уже. С того дня, как ты влетела ко мне с горящими глазами и начала спорить о воспитании.
- Я не влетала, а вошла, - слабо возразила я.
- Влетела, - повторил Гаранин настойчиво. - Как настоящий ангел возмездия. Моя Ангелина...
Он сделал шаг ближе, и я упёрлась спиной в стену. В прихожей не было лишнего места, и его руки, которые он положил на стену по обе стороны от моей головы, стали для меня волнующей ловушкой.
- Что касается Феликса… - услышала воле уха его шёпот. - Ты уверена?
- Да, - выдохнула я.
- Тогда я помогу. Суд, опека, департамент... не вопрос.
- Спасибо...
- Не за что, - сказал он и вдруг наклонился, сокращая последние сантиметры между нами. - Но, Лина… в следующий раз, когда будешь принимать такие решения, имей в виду. Ты теперь не одна.
Его губы мягко коснулись моих невесомым легким поцелуем, и у меня задрожали колени. А в следующую секунду из гостиной вылетела Сашка.
- Мам, а когда мы пое… - заорала она на весь коридор и резко затормозила, уставившись на нас круглыми глазами.
Гаранин отстранился так спокойно, будто ничего не случилось. Поправил рукав свитера и повернулся к моей дочке с невозмутимым лицом.
- Привет, Саша, - сказал небрежно. - А мы как раз собираемся. Ты готова?
Саша перевела взгляд с него на меня, потом снова на него.
- Ага, - сказала она. - Я-то готова, а мама - нет. А почему у неё лицо красное?
Прикрыв глаза рукой, я выдохнула:
- Дайте мне десять минут! - и сбежала в спальню с пылающими щеками, оставив Гаранина в прихожей.
Сборы не заняли много времени, но когда я вышла в коридор, переодетая и причесанная, он уже по-хозяйски помогал Феликсу влезть в куртку. Мальчишка, хоть и хромал, но передвигался гораздо увереннее. Евгений Александрович не делал из его травмы трагедии, просто подставил плечо, когда мы спускались по лестнице к машине.
Вся наша странная компания вчетвером уместилась в просторном салоне его внедорожника, и дорога заняла от силы двадцать минут. Мы припарковались на подземной стоянке элитного жилого комплекса, поднялись на скоростном лифте на верхний этаж, и Гаранин распахнул перед нами дверь своей квартиры.
Переступив порог, я замерла, осматриваясь. По сравнению с моей сьемной двушкой эта квартира была огромной и холостяцки холодной. Как и следовало ожидать от жилища директора.
- Круто! - громко заявила Сашка, небрежно скидывая кроссовки.
Раскинув их как попало прямо посреди прихожей, она сунула мне в руки свою куртку и в одних носках пошла на разведку, пока Феликс медлил, изучая непривычную обстановку.
Когда я попыталась нагнуться за её обувью, Гаранин мягко перехватил мое запястье.
- Оставь. Пусть стоят.
Он забрал наши вещи и спрятал во встроенный скрытый шкаф. В этот момент из коридора вынырнул Рома в домашних спортивных штанах и серой толстовке и при виде нас расплылся в улыбке.
- О, Феникс! Пприехал! - Ромка подлетел к нему, выводя из заторможенного созерцания, и воодушевленно замахал руками. - Заваливай ко мне, я там как раз новую игру на приставке запустил!
Феликс кивнул и, прихрамывая, направился вслед за Ромкой.
- Мам! Я хочу рисовать! - безапелляционно объявила Сашка, возвращаясь из своей короткой экскурсии по гостиной.
- Саш, может, вы поиграете у Ромы в комнате? - мягко предложила я, всерьез переживая за сохранность гигантского светлого дивана и стеклянного журнального столика в гостиной.
- Нет, там места мало на полу! У него ковер пушистый, на нем карандаши не катятся и бумага рвется! - авторитетно заявила она и с размаху плюхнула свой розовый рюкзак на хрупкую столешницу.
Молния с жужжанием разъехалась, и на безупречную поверхность вывалились фломастеры с восковыми мелками, какие-то ракушки и помятый альбом.
- Сашенька, давай поаккуратнее, не царапай стол, - с внутренним содроганием пробормотала я, поспешив подобрать укатившийся синий маркер, и покосилась на Гаранина, чтобы проверить его реакцию на грозящий его квартире бедлам.
Скрестив мощные руки на груди, он задумчиво взирал на цветастый детский хаос, который моя дочь умудрилась устроить в его доме всего за десять секунд. Почувствовав мой взгляд, он повернул ко мне голову.
- Кофе будешь?
- Буду, - неловко согласилась я и еще раз осмотрелась, направляясь вслед за ним на кухню. - У тебя тут... очень минималистично. И чисто. Даже чашку страшно на стол поставить. Как ты здесь живешь?
Гаранин усмехнулся,
