Батя одного хулигана - Алёна Амурская
- Пять минут..? - сбивчиво повторила я, отчаянно пытаясь уцепиться хоть за какие-то остатки здравого смысла, но мои ладони уже сами легли на его широкую грудь.
- Всего пять. И я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени, - сказал он и требовательно добавил, обращаясь по слогам, как к маленькой: - Скажи "Женя".
- Женя... - послушно повторила я и заметила, как вспыхнули его глаза, стоило ему услышать такое личное обращение. - Мы же у тебя дома, за стеной дети... это какое-то безумие.
- Безумие - это видеть тебя каждый день в школе, сидеть с тобой за одним столом на планерках и не иметь возможности вот так дотронуться, - отозвался он, притягивая меня за талию к себе ближе, отчего я невольно выгнулась навстречу. - Ты мне всю эту ночь снилась, вымотала до предела.
- Я ничего не делала... - возразила я еле слышно.
- Делаешь. Одним своим присутствием, - с каждым произнесенным словом его губы щекотали мочку уха, погружая меня в какое-то гипнотическое состояние полёта. - Хочу почувствовать твое тело наяву. Понять, что ты реально здесь, в моих руках.
В его объятиях было столько скрытой потребности во мне, что вся моя оставшаяся нерешительность просто испарилась. Невозможно противостоять желанному мужчине, который так откровенно жаждет тебя.
Я мягко зарылась пальцами в его густые волосы на затылке и посмотрела ему в глаза.
- Тогда давай не будем зря тратить эти пять минут, - выдохнула тихо.
И, больше не раздумывая ни секунды, сама притянула его к себе.
Глава 34. Точка кипения
Глава 34. Точка кипения
В понедельник Гаранина в школе не было. С самого утра его кабинет стоял запертым, а Вера Михайловна в приемной на все вопросы учителей отвечала своим фирменно-равнодушным тоном: «Директор на выезде по срочным вопросам». Меня то и дело подмывало позвонить ему, чтобы узнать, где он, но из-за вьевшейся в подкорку школьной этики - учитывая что он мой начальник, - это казалось неуместным.
На третьем уроке, когда я пыталась объяснить своим первоклашкам разницу между гласными и согласными, дверь открылась, и внутрь заглянула Вера Михайловна.
- Ангелина Андреевна, спускайтесь вниз, - сказала секретарь, не обращая внимания на любопытно уставившихся на нее детей. - Уроки до конца дня у вас проведет Марианна Григорьевна, она уже идет сюда. За вами приехала машина.
- Машина? - тупо повторила я. - Какая машина? Куда?
- Распоряжение Евгения Александровича, - отрезала она. - Вас ждут.
Ничего не понимая, накинула пальто и спустилась на крыльцо, где у школьных ворот стоял знакомый черный внедорожник Гаранина. Увидев меня, он приоткрыл дверцу с пассажирской стороны и приглашающе кивнул головой.
- Что происходит? - удивленно спросила я, забираясь внутрь.
Он спокойно заблокировал экран телефона, убрал его во внутренний карман пиджака и повернулся ко мне.
- Мы сейчас едем к тебе за Феликсом, а потом в клинику.
- В какую клинику? Зачем?
Гаранин чуть усмехнулся, глядя на мое ошарашенное лицо.
- Затем, что я с восьми утра сидел в кабинете у начальника районного управления опеки. Пили кофе, обсуждали последние инициативы нашего Попечительского совета... и заодно вопиющую некомпетентность его сотрудниц, которые позволяют себе врываться к уважаемым людям по анонимным звонкам.
- И что он? - прошептала я.
- А что он мог? - Гаранин пожал плечами. - Извинялся и потел. Он понимает, что если эта история выйдет за пределы его кабинета, то очень скоро по моей инициативе поднимется и вопрос о его соответствии занимаемой должности на ближайшем заседании в мэрии.
- И он поверил?
- Он не идиот, чтобы проверять, - усмехнулся Гаранин. - В итоге он прямо при мне выписал официальное предварительное заключение задним числом, так что все нарушения закрыты его личной подписью и юридически к тебе больше нет ни единой претензии. Ты абсолютно законный временный опекун.
Я с облегчением выдохнула и тут же нахмурилась.
- А как насчет директрисы детдома? Она же не успокоится.
- Вот для этого мы и едем в клинику, Лина.
Забрав из моей квартиры ничего не понимающего Феликса, мы приехали в частный медицинский центр на другом конце города, где нас явно уже ждали, потому что стоило переступить порог, как к нам тут же подошел главврач, седовласый солидный мужчина в безупречном халате.
- Евгений Александрович, всё готово. Проходите в шестой кабинет, специалисты ждут, - сообщил он, бросив быстрый взгляд на настороженного Феликса с костылем, который хромал рядом со мной.
Мальчишкой занялись так быстро, что мне, больше привычной к чудовищным очередям в общественной больнице, это казалось каким-то волшебством. Врачи действовали слаженно и четко, явно проинструктированные заранее, а Гаранин стоял у окна в кабинете, молча наблюдая за процессом, пока я держала Феликса за худую напряженную руку на всякий случай, чтобы он не дергался.
- Ну-с, посмотрим... растяжение сильное, нужна еще неделя покоя минимум... - забормотал пожилой хирург, ощупывая синюшную лодыжку, и нахмурился, заметив, как мальчишка вздрогнул, когда другой врач потянулся к его шее. - Рубашку сними, парень.
Феликс глянул сначала на меня, потом на Гаранина, который кивнул, и только тогда нехотя стянул через голову старую футболку. Я невольно ахнула, увидев под ярким светом ламп старые желтоватые гематомы на ребрах и спине.
- Откуда это?
Феликс тяжело вздохнул, уставившись в пол.
- Старшаки в изоляторе... А директриса говорила, что я сам с лестницы упал.
Врачи переглянулись, после чего терапевт молча пододвинул к себе бланк заключения и начал быстро что-то писать. А спустя час мы вышли из клиники с медицинским заключением, где на каждом листе стояли жирные синие печати медцентра.
- Почему ты так торопился это сделать именно сейчас?
