Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова
Кладу трубку, рассказываю Сашке. И вдруг вспоминаю:
– Ой. У меня же узи в субботу…
Я сходила в женскую консультацию, встала на учет, сдала анализы и записалась на узи.
– Можно и в другой день на узи сходить.
– В другие дни я работаю.
– Неужели не отпустят?
– Не знаю…
Да отпустят, конечно. Просто я пока никому не сказала. Но ведь и не обязательно говорить, что конкретно за узи.
– Я уже настроилась на субботу…
– Ну тогда хрен с ним, с покупателем, – произносит Сашка.
И я чувствую, что мне прям нравятся его слова. Мне почему–то тоже хочется послать этого покупателя. Но… это не логично! Это, наверное, гормоны.
Гормоны гормонами, а надо быть разумной.
– Ну ты что! Это первый, кто реально готов купить.
– Что, у нас городе нет медицинских центров? Там и сходим, – резюмирует Сашка.
– Ладно…
Он сам находит медцентр. Не тот, где работает сестра Самойловой. Записывает меня. И покупает билеты на самолет.
Так странно…Пока я сидела, пилила ногти, он все сделал!
Я так привыкла все проблемы и вопросы решать сама, что каждый раз удивляюсь. И кайфую. Сашка такой заботливый!
* * *
– Хорошая получилась беседка.
Я провожу рукой по теплой и гладкой деревянной балке.
– Я старался.
– Я хотела тут качельку повесить, – вспоминаю. – Знаешь, такую, садовую. С ней бы было вообще красиво. Хотя зачем уже… Покупателю и так все понравилось.
– Ага, – кивает Сашка. – Завтра подпишешь договор и…
– Да, – говорю я.
И вдруг думаю: вот тут можно посадить газон. И поставить манежик. Малыш бы ползал на свежем воздухе…
– А мы возьмем квартиру в твоем городе. Как ты хотела.
– Хотела… – выдыхаю я.
И почему–то чувствую раздражение.
* * *
– Шесть недель, – говорит врач узи.
– Я так и думала, – не могу удержаться. – Все хорошо?
Почему–то волнуюсь. Вот прям с утра начала дергаться.
– Да, не переживайте. Беременность маточная. Вот, смотрите. Это плодное яйцо. А это эмбрион.
– Где? – выдыхаю я.
В глазах все расплывается, вижу только какие–то нечеткие пятна.
– А вот второе… – с какой–то непонятной интонацией произносит врач.
– Что – второе? – спрашивает Сашка, сжимая мою руку.
– Да, – кивает врач. – Четко просматривается. Второе плодное яйцо.
– Что это значит? – чувствую, как нарастает паника.
Какое ещё второе яйцо? Что за яйца? Что–то не так?
– У вас двойня, – произносит врач.
Что–о–о?!
Комната плывет у меня перед глазами. Я держусь за Сашкину руку, чтобы не уплыть вместе с ней.
– Ты заказывала двойню – я сделал, – слышу его самодовольной голос.
– Саша…
– Сердечная деятельность определяется у обоих эмбрионов, – продолжает врач.
Он произносит ещё какие–то медицинские термины. Я теряю нить. Я вообще все теряю…
– Все хорошо? – спрашивает Сашка.
– Все показатели в пределах нормы.
Я сижу за ширмой, наполовину надев трусы и уставясь в стену.
Двойня. У меня будет двойня!
Это правда. Я не сплю. Хотя… Надо попросить Сашку ущипнуть меня. Вдруг это прекрасный сон?
Я давно отчаялась и не верила, что стану мамой, что у меня когда–нибудь будет ребёнок. А у меня будут… дети! Не один, а сразу два!
Двое детей…
– Марин, ты как там?
– Хорошо…
Сашка заглядывает за ширму и застает меня с болтающимися на ноге трусиками.
– Ух ты!
– Саша! – одергиваю я его.
А то сейчас начнет говорить всякие пошлости…
* * *
– Это просто магия какая–то, – повторяю я. – Волшебство!
– Ничего волшебного. Просто я и мой друг.
– Какой друг? – не понимаю я.
– Одноглазый Гарри.
– Ч–чего?
– Член.
– А–а–а–а…. – тяну я.
И мне вдруг становится дико смешно. Я смеюсь. Плачу. Обнимаю Сашку.
А он такой спокойный! Такой самоуверенный! Как будто правда умеет по заказу делать двойни.
– Это все потому, что я попила из стакана беременной. А у нее двойня!
– Ну да, ну да. А я вообще не причем. Гарри обиделся, кстати.
– Саш… Я так тебя люблю!
– Марин… – он вдруг растерянно хлопает глазами. – У нас будут двойняшки!
Кажется, до него только что дошло…
84
84
Марина
– Объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать невесту.
Боже… Как колотится сердце…
Неужели это случилось?!
Сашка притягивает меня к себе Его рука скользит по моей шее. Губы нежно касаются моих губ. Глаза смеются и светятся искрящимся счастьем.
Как и у меня…
Не знаю, почему я так разволновалась перед самой церемонией.
Все хорошо!
Мы просто расписываемся в загсе. Вдвоем. В качестве свидетелей – Надя и Зарецкий.
Я в белом летнем платье, легком, летящем, отпускном. Сашка в светлых льняных брюках и бирюзовой, как море, рубашке. У меня в волосах бирюзовые васильки.
В машине Зарецкого наши чемоданы, в карманах билеты на самолет. Мы летим в свадебное путешествие!
Я закрываю глаза. Меня затягивает в нежный, но многообещающий водоворот нашего первого поцелуя в официальном семейном статусе.
У меня кружится голова…
Я вышла замуж за Сашку Петрова! За того самого Сашку, в которого была до смерти влюблена в школе, который стал моим первым мужчиной, которого я ненавидела и о котором втайне грезила всю жизнь.
Я беременна. Двойней!
И все это не сон… Точно не сон!
– Горько! Горько! – кричат Надя с Зарецким.
Сашка выносит меня из загса на руках. Я брыкаюсь.
– Надорвешься! Ты мне ещё нужен.
– Ты легкая, как пушинка.
– Скорее ты сильный…
Но венка на виске вздулась. Какая там нафиг пушинка! Никогда я не была пушинкой. И вряд ли когда–то буду. Скоро вообще буду, как слониха.
Думаю об этом с радостным предвкушением.
Буду большая, толстая, красивая и самая–самая счастливая. И пусть все тощие воблы, вроде Морозовой и Самойловой, сдохнут от зависти!
* * *
Я сажусь на кровати, приложив руку к горлу.
Раннее утро. В окно врывается легкий морской бриз, колышущий занавески. За окном раскинулось теплое средиземное море. У бассейна покачиваются на ветру пальмы… Красота!
– Тошнит? – участливо спрашивает Сашка.
– Подожди… – говорю я.
Прислушиваюсь к своему странному организму.
Что–то только что было. Немного замутило, когда я проснулась и резко
