Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль
Я невольно присвистнул.
— А в почетные мужи его теперь точно не выберут, — рассмеялся Ивер. — Да и ближайшим пару поколениям не светит, это уж точно!
Я уже хотел тоже обрадоваться, но Серон поднял палец.
— А вот прошение о разводе отклонено.
— Как? Дерек ведь…
— Побитая мужем жена не является поводом для развода. Мало ли, что она наговорила? Мы же не знаем, за что он ее воспитывал. По деревне с криками не гонял, видаков не имеем. Другое дело, что ее право из отчего дома не возвращаться, чай не у дружка какого ночует, от мужа сбежавши, позора ему почти и не несет. Так, только неповиновением.
Я помрачнел.
— Значит, с разводом вообще без шансов?
— Пока нет достаточного основания для развода. — Лиер посмотрел на нахмурившегося меня, на мигом помрачневшего Ивера и внезапно пустился в объяснения. — Не обижайтесь. Для меня много значит слово и льеры Асты, и лиера Рейнара, но меня сюда отправили именно потому, что я делаю все по закону, а не по местечковым договоренностям. Попробуйте через Храм, но боюсь, они ко мне запрос отправят. Вот в рамках закона — просите все что захотите! С удовольствием помогу. Ускорю любое дело, отправлю стражу разобраться куда надо, могу охрану обеспечить — не стесняйтесь! Но против закона я не пойду. Тут не дело в принципах. Просто, раз по мелочи преступив закон, даже в благих целях, ты открываешь целый путь к тому, чтобы через десяток лет оказаться на месте тех, кого сам же с ненавистью в сердце ловил все эти годы.
Блин, вот сейчас сильно не хватало с нами Маши. Уверен, на моем месте уже придумала бы пять способов обойти эту проблему. Я пока только скрипнул зубами. Отдавать сестру, которая снова стала родной и близкой, как раньше, отдавать Дереку совсем не хотелось. Зная, что он будет срываться на ней за все провалы их семьи. А учитывая, что я видел, в какое неуправляемое чудовище он может превратиться в ярости.
А лиер Серон посмотрел на Ивера и, бережно вынув деревянную папку с документами, погладил ее и продолжил:
— Великолепная придумка! Как только Маша наладит выпуск таких, озабочусь приобретением пары тысяч для нашего ведомства. А теперь давайте к завтрашнему суду. Весел, думаю, ты можешь быть свободен.
Я понял намек и вышел. Помню, на рынке мы видели книжную лавку… Вспомнить, где именно… Блин, как в городе сложно! То ли дело в лесу, всегда легко понять, куда надо двигаться…
Я постоял немного, пытаясь сориентироваться, пока не увидел знакомую фигуру. Дуба!
— Весел! — окликнул он, подходя. — А ты чего здесь?
— К лиеру Серону ездил. Ивер пока у него.
— Совершили чего? Если что, у меня знакомый капитан стражи…
— Не-е, разбойников взяли, суд же завтра.
Дуба охнул.
— Так это вы их взяли⁈ Да тут город уже три дня только это и обсуждает! Погоди! То-то я смотрю, ты с мечом! Еще думал, не по возрасту, но, наверное, в дорогу надел, а оно вот оно что! Расскажешь⁈
Я вздохнул. Рассказ уже оскомину набил на языке. Но куда деваться.
— А вы куда идете?
— Посмотреть, куда печь лучше ставить. Помещение под фастфудку, что Маша купила, переделываем, тут рядом, которое. Полы сняли, надо сказать, где фундамент под печь класть. Пойдем, по дороге и расскажешь.
— Идемте. А книжной лавки по пути не будет?
— По пути нет вообще никаких лавок. На этой улице же администрация, стража, деловые представительства. И выходит она на рынок, а там всего двадцать шагов в сторону и наша таверна для фастов. Серьезное место. Даже удивлен, что Маша его так задешево купила. А лавка есть в стороне. Можем сперва в нее сходить?
К зданию суда мы приехали еще до того, как солнце успело толком прогреть каменные стены. Отчего Маша сидела, утонув в моем дублете, а я стоически терпел утреннюю прохладу.
Суд проходил во внутреннем дворике — небольшая площадь, с трех сторон зажатая самим зданием суда, с другой — кованой оградой. Для зрителей места оставалось немного, но желающих посмотреть на разбойников снаружи собралось столько, что стражникам пришлось выставить дополнительное оцепление вдоль ограды, на дороге.
И стражи действительно было много. Я насчитал несколько десятков человек, причем большинство стояло не просто по краям площади, а вокруг помоста и возле входов. Даже на крышах было не меньше дюжины. Судя по всему, после рассказов о том, как именно Бочка дважды умудрялся сбегать, рисковать здесь никто не собирался.
Мы сидели на неудобных деревянных стульях сбоку от судейского места. Рядом с Машей расположился ее юрист, которого пока взяли на испытательный срок, и еще несколько человек, приехавших вместе с Сероном. Сам лиер сидел непосредственно возле судьи. Ивер устроился с другой стороны от судейского стола, среди тех, кому полагалось присутствовать на процессе в качестве свидетелей.
Первым вывели Гязеля.
Когда его поставили перед судьей, тот развернул довольно толстую стопку бумаг. Я еще успел подумать, что для одного человека это как-то многовато. Оказалось — нет.
Судья начал зачитывать обвинения.
Разбой. И перечисление фактов минуты на две.
Грабеж. Еще минута.
Кражи. Снова на пару минут.
Мошенничество. Тут в полминуты уложились.
Нападения на торговые обозы. За последние шесть лет он, оказывается, сменил две дюжины банд!
Несколько случаев вымогательства. Подкуп. А потом пошли заказные убийства.
Я сначала слушал внимательно, потом начал поглядывать на Бронта, который аж подпрыгивал на лавке, при перечислении всего списка преступлений своего товарища. И чем дальше зачитывали, тем сильнее менялось его лицо. В какой-то момент здоровяк даже повернул голову к Гязелю.
— Ты ж сказал, что ты без меня только фраеров щипал⁈
Гязель только пожал плечами.
Список его преступлений занял почти десять минут.
Когда наконец последняя страница была прочитана и перешли к его другу, я понял, почему награда за Гязеля оказалась заметно выше, чем за Бронта. Последнему вменяли в основном разбой и несколько связанных с ним преступлений. У его товарища послужной список оказался куда богаче.
Приговор и одному, и другому был ожидаемым.
Смертная казнь.
Следующим вывели Корягу.
Оказалось, этот перекореженный, угрюмый мужик был не просто разбойником.
Убийцей. Причем довольно деятельным. Его разбирали тоже довольно долго. Основным его
