Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин
Она врезалась в меня, обхватила за шею и поцеловала так, что из головы выбило все заготовленные слова. Целовала долго и жадно, держа мое лицо обеими руками.
Отстранялась на полвдоха, смотрела и снова притягивала к себе. Я держал ее поперек спины, жадно отвечая на поцелуи, и чувствовал, как под плащом ходят лопатки. Она дрожала. Наталья Железная дрожала, и я вжимал ее в себя, пока дрожь не начала стихать.
Потом отстранилась и дала себя рассмотреть. За полтора года она стала чуть суше и тверже в лице, волосы теперь стригла короче, совсем по-походному. А я вот про стрижку в лаборатории забыл и теперь, не считая куска скальпа над ухом, на котором кожа восстановилась криво и волосы там просто перестали расти, я был куда более длинноволосым, чем моя девушка.
Она посмотрела на меня в упор долгим взглядом, который я так хорошо знал, и коротко, без замаха стукнула кулаком мне в грудь.
— Полтора года, — сказала она севшим голосом. — Полтора года, Саша!
— Наташ…
— Молчи. — Кулак снова уперся мне в грудь, уже без удара. — Тебя называли погибшим при мне. В строю, перед всем гарнизоном. Я стояла и слушала. А потом мы долбили этот лед всем, что у нас было, и он даже на сантиметр не просел. Ты понимаешь, что едва не умер? По-настоящему, насовсем?
— Понимаю. — Я накрыл ее кулак ладонью. — Но там были пленники, Наташ. Я верил, что вытащу всех.
Она смотрела на меня снизу вверх, тяжело дыша и явно едва сдерживая слезы.
— Ты опять хотел спасти всех, закрыв собой. Мы ведь говорили об этом. Я ведь брала с тебя слово.
— Брала. И я его помню. — Я осторожно разжал ее кулак, расправил пальцы, поднес к губам. — Прости меня. За эти полтора года, за молчание — за все.
Она глядела на мои руки, на свои пальцы в них, и что-то в ней наконец отпустило. Плечи опустились, дыхание выровнялось.
— Как я могу принять извинение за то, что ты пытался спасти людей? Не извиняйся, Саш. Я знала, какой ты, и приняла это уже давно, иначе даже не подумала бы тебя любить.
Она опять притянула меня к себе и поцеловала, уже медленно и спокойно, по-домашнему.
Спустя минут пятнадцать и еще много сказанных нежных и в целом бессмысленных слов я развел костер побольше, усадил Наташу на свернутый плащ, сел рядом и обнял.
— Ну, — сказал ей, — теперь рассказывай. Все с самого начала. Что было с вами эти полтора года?
Наташа помолчала.
— С самого начала, значит… — Она протянула руки к огню. — Ладно. Только начало у этой истории поганое, ты уж потерпи.
— Я полтора года терпел.
— Не смешно. — Она глянула на меня искоса, но уголок ее рта дрогнул. — Значит, так. Когда операция закончилась, какое-то время пытались пробить лед, а когда поняли, что это невозможно, тебя признали погибшим при штурме, представили к посмертной награде.
— Как почетно, — покачал я головой.
— К большой награде, между прочим. Ее Ян принимал, за клан. — Она подобрала прутик, поворошила угли. — Нам предлагали похороны. Пустой гроб, салют — все как положено. Мы отказались.
— Почему?
— Потому что ты был жив. Вирр показал мне тебя почти сразу. Живого. Я собрала костяк клана в тот же вечер и объявила. Мы какое-то время тоже пытались пробить лед, но не смогли и просто с тех пор ждали, веря, что ты найдешь способ выбраться, как и всегда.
Я посмотрел на Вирра. Он лежал по ту сторону костра, положив голову на лапы, и старательно изображал, что спит.
— Ушло от нас человек тридцать из новичков, которым я не сказала, что ты выжил. Кто в другие кланы, кто на вольные контракты. Осуждать их я, на самом деле, не берусь: служить памяти полтора года подряд трудно. Зато пришли новые. Много, Саша, и идут до сих пор. Твоя история гуляет по всем академиям и гарнизонам. В клан Пламенева хочет куча народу со всей планеты.
— В клан покойника.
— В клан человека, который в одиночку вскрыл тюрьму Кости и остался прикрывать чужой отход. — Она пожала плечами. — Мертвый ты, живой — им, похоже, без разницы. Ян с Артемом сейчас официально за главных, хотя место лидера, разумеется, вакантно. Ян, кстати, прорвался. Шесть Кругов.
— Ого. — Я прикинул сроки и присвистнул. — Силен.
— Он теперь любимый ужас новобранцев. Строит их одной левой, в самом буквальном смысле. — Она позволила себе короткую улыбку.
— А Нина? Вирр показал мне Улей, всех наших, а ее — нет. Где она?
— Вернулась во Врата Дьявола, — быстро сказала Наташа. — Жива и здорова. Форпост отстроили полностью: стены, башню — все. И приманку под ним запустили заново, так что волны Зверей уже идут по расписанию. И Нину с ее Пятым Кругом сделали командиром боевого подразделения из тех, кто просился к тебе в клан. Второе боевое подразделение возглавил Гриша, третье — Демьян. И это только те, кто достоин сражаться во Вратах Дьявола, и кто не перевелся в Улей. Нас уже несколько сотен, Саш.
Я откинулся на локоть. Ничего себе…
— Ладно, — сказал я наконец. — Теперь давай о плохом. Операция. Чем все кончилось, когда меня накрыло?
Наташа посмотрела на огонь. Отсветы легли на рубец поперек ее горла, и я в который раз подумал, что шрамов у нас на двоих становится многовато.
— Смотря что считать концом, — сказала она. — По бумагам операция признана частично успешной. Но по-хорошему это провал. Лабораторию мы так и не взяли, ты сам прекрасно знаешь.
— Потери?
— Очень тяжелые. — Она начала загибать пальцы, и по тому, как привычно это вышло, я понял, что счет она вела не раз. — Две Сферы шести Кругов, включая одну из пленниц.
— Правда?
Я закрыл глаза и еще раз услышал тот спокойный надтреснутый голос. «Иди, мальчик. Спасибо за освобожденные руки… за ноги». Я знал, что она вряд ли переживет тот бой — она была слишком истощена. Но получить подтверждение оказалось совсем другим делом.
— Да, к сожалению. Из Сфер пяти Кругов мы потеряли шестерых. Трое погибли в бою, еще трое оказались предателями. Но ты спас одну Сферу пяти Кругов из тюрьмы и еще двоих из той ужасной лаборатории, так что потери не так критичны, как можно подумать. И это все равно очень плохо. Хотя есть и хорошая новость. Ложкин догнал ледяную Магессу и разделал так, что, по его словам, она выбыла на годы.
