Проклятая земля - Светлана Тюльбашева
Девочка поправила шляпку и села на корточки по ту сторону круга. Потрогала красную линию пальцем, проверила, остался ли на перчатке след.
— Синдерелла? — осторожно спросила Аня.
— Синдерелла умерла, ты сама не видела, что ли? — возмутилась девочка. — Ее злой человек с лестницы сбросил. Меня зовут Мирабель.
К двери вновь кто-то подошел, послышались шаги и приглушенные голоса. Девочка прижала к губам палец и зашипела:
— Тшш!
Когда голоса удалились, она сказала громким шепотом:
— Пална будет ругаться, если узнает, что я пришла! Даже не вздумай кричать опять!
— Я не буду, — шепотом пообещала Аня.
Девочка принялась ощупывать платье, перебирать складки черной юбки, проводя руками до самого низа, бормоча, что оно должно быть где-то здесь, но ни одного кармана у нее, похоже, не было. Вдруг она хлопнула себя рукой по голове, стащила шляпку и аккуратно поставила ее на пыльный пол.
— Синдерелла, ты видела Лешу или Льва? — тихо спросила Аня. — Ты знаешь, что с ними?
— Меня зовут Мирабель, я же сказала. Видела, они в машине лежат. — Девочка полезла рукой за шиворот, сняла с себя кулон на длинной цепочке и показала его Ане.
Он был странной геометрической формы: оправа не круглая, а прямоугольная, с перекладинами, образующими какой-то узор, но частично расплавившимися, обгоревшими и отвалившимися. Серый камень в центре кулона покрывали многочисленные трещины, замазанные белым.
— Я хотела тебе его отдать, возьми, — сказала девочка. — Вдруг поможет.
Она кинула кулон через красную линию к ногам Ани. Он упал почти без звука и, похоже, совсем ничего не весил, издалека выглядел как старинное украшение, а на деле был дешевой китайской бижутерией.
— Что это?
— Амулет Ефросиньи, — пояснила Синдерелла-Мирабель. — Она на поле его забыла, а я подобрала. Я не крала! Я взяла, чтобы не потерялся, хотела ей отдать, когда вернется. Там камешек рассыпался, я все кусочки нашла, спрятала и склеила их потом. Если бы я его не взяла, как бы она его потом искала, а так он у меня все время лежал.
— Кто такая Ефросинья? — спросила Аня.
— Ведьма.
Фонарик моргнул и сразу загорелся снова. Синдерелла заерзала, с восторгом глядя на Аню.
— Это ты колдуешь?
— Нет, я не умею.
— Я тоже, — вздохнула девочка. — Столько раз пробовала, и с амулетом, и без, ничего не получается. Пална говорит, это хорошо, колдовство — от дьявола, и ведьмы попадают в ад, но я бы все равно хотела уметь колдовать. Я бы столько всего сделала, если бы умела, я была бы доброй ведьмой, и никто бы не мог меня убить. — Она нахмурилась, видимо, вспомнив парня в очках. — Пална сказала, что ты — Ефросинья, но я знаю, что это не так. Она дылдой была, а ты маленькая. И нос у нее был острый и длинный, а у тебя картошкой. Но я думала, ты все равно ведьма, ведь дождей в мае и правда почти не было. И зачем я амулет тебе принесла, если ты ничего не умеешь… Ладно, ты все равно попробуй поколдовать, только верни мне его потом.
— Кто вы такие? — спросила Аня.
— Люди, — пожала плечами девочка.
— Вы зомби?
— Зомби едят мозги, мы нет.
У Ани пересохло в горле, но воды у девочки похоже не было. Она сглотнула и сказала:
— Сколько тебе лет?
— Шесть, ты же была на моем дне рождения, — удивилась девочка. — Правда, мне уже очень давно шесть. Это из-за Ефросиньи, из-за нее все случилось. Она притворялась человеком, но была ведьмой, очень злой. Я ее лучше всех помню, до сих пор могу зажмуриться и увидеть ее лицо. — Она зажмурилась, представляя ведьму, и долго не открывала глаза.
— Ты ведь понимаешь, что я — не она? — сказала Аня.
Девочка закивала, не открывая глаза.
— Синдерелла… Извини, Мирабель. Может ты расскажешь всем, что я не Ефросинья, что они ошибаются?
— Я пыталась, они меня не слушают, — развела руками девочка, потеряла равновесие, упала на опилки и открыла глаза. — Пална говорит, что Ефросинья низкая, это ее мать была высокая, я все перепутала, но это она запуталась, а не я. Серега говорит, что у нее волосы как морковка, а Василий — что как апельсин. Татьяна говорит, что у нее уши острые на концах. Спорят все время. Я и про Катю им говорила, они не верили.
— Катя — это девушка, которая раньше жила в нашем доме? — спросила Аня, хотя и так уже знала ответ.
— Да.
Лицо девочки скривилось, будто она сейчас заплачет, но она сдержалась и отвернулась.
— Я ей не дала амулет, я не знала, что они придут к ней, я думала, они мне поверили. Она очень хорошая была, гораздо лучше тебя. Перчатки мне сшила. Как думаешь, если бы у нее был амулет, она бы ожила?
— Боюсь, это так не работает, — сказала Аня после паузы. — Мирабель, пожалуйста, развяжи меня. Ты же не хочешь, чтобы они снова убили кого-то по ошибке? Ты же сожалеешь, что это случилось с Катей. Знаешь, мои Леша и Лев умирают, им срочно нужно в больницу. Ты же не хочешь, чтобы мы все умерли из-за ошибки?
— Я сказала Льву в усадьбу бежать, он не пришел, — возмутилась девочка. — Я бы его спрятала. А тебе я как помогу? Пална разозлится, за такое она и заживо закопать может, даже меня. Ладно, пойду, мне ребенка кормить надо. Ты попробуй научиться колдовать.
Девочка поднялась, неловко стряхнула опилки с подола и пошла к дыре в стене. Аня с отчаянием пыталась сообразить, что еще она может сказать — попросить принести телефон, попросить еще о чем-то. Взять девочку в заложники — но как? Девочка прошла половину пути до задней стены хлева, но вдруг остановилась и пошла обратно.
— Я спросить забыла, — сказала она. — Когда я умерла, то есть Синдерелла умерла, ты плакала и просила прощения, я это с того света слышала. Но почему, ты ведь меня терпеть не могла?
Казалось, с того момента прошел уже год.
— Я у тебя дома была и увидела твою семью. — ответила Аня. — Мне стало очень стыдно, что я ни о чем не знала и ничем тебе не помогла. Дети не должны так жить.
— Но я нормально живу, как все! А последнее время вообще весело! — Вдруг Синдерелла с подозрением посмотрела на Аню: — Или ты тоже считаешь, что у меня дома грязно? Пална ругается, что я плохо убираюсь.
— Нет, все хорошо у тебя дома, извини, — сдалась Аня.
— Ну тогда ладно.
Девочка добралась до задней стены хлева и скрылась в темноте. Скрипнули доски. Аня снова осталась одна.
