Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Но на этом наша беседа с королем не закончилась. Я получил от него множество инструкций, что свидетельствовало о его высоком доверии ко мне. Кроме того, он потребовал от меня гарантий неразглашения сведений, составляющих государственную тайну, без чего осуществление моей миссии было бы невозможным. Все, кого я в этом мире любил, должны были считать меня умершим, и мать, и ты, и даже Бланш, если бы Бог позволил мне ее найти.

Мне разрешили лишь оставить при себе моих преданных соратников и ту, что подсказала королю идею, которая в итоге воплотилась в жизнь. Я имею в виду мою сестричку Лилию, в которой женская тонкость и сообразительность прекрасно сочетаются с неженской отвагой. Если бы не преданность моей маленькой армии, то я бы уже сто раз мог погибнуть. И тебя этой ночью я смог освободить лишь благодаря умелым действиям моих солдат.

Король покинул меня в три часа ночи, пожелав напоследок удачи.

– Когда раздастся команда «Огонь!», – сказал он, – вы должны упасть лицом вниз. Все остальное я беру на себя.

Утром следующего дня двенадцать бравых парней со слезами на глазах стали целиться мне в грудь. Мне впервые пришлось ломать такую комедию, и я ненавидел себя за то, что пришлось обмануть этих бедолаг, которые дружно отвернулись, увидев, как я зашатался и упал.

Меня уложили в повозку, и люди, которые сочли меня мертвым, жалели, что им пришлось убить такого прекрасного драгуна, который мог бы еще изрубить множество врагов. Затем меня отвезли в монастырский лазарет, где обязанности сестры милосердия исполняла Лилиа. Там вместо меня уложили в гроб другого покойника, которого следующим утром отвезли на кладбище Кампо-Санто. Но похоронили его в другой могиле, которая была выкопана специально для него, чтобы не пропали понапрасну молитвы, вознесенные его родственниками. А мою могилу засыпали землей.

За два часа до похорон я покинул монастырь в одежде священника, пешком добрался до Талаверы и там мне выдали моего Алазана, подаренного королем.

Ты видел его, Эктор? Это настоящий королевский подарок. Он спасал мне жизнь даже чаще, чем мои драгуны и Лилиа. Когда я проезжаю на нем по выжженной солнцем прерии, где все родники пересохли или отравлены, я начинаю лучше понимать, почему так привязаны арабы к верному бессловесному другу, который разделяет со своим хозяином все его тяготы и невзгоды.

Алазан узнает меня издалека и даже пытается говорить со мной, когда мы одни. Только благодаря ему у меня буквально выросли крылья, и я смог наладить взаимодействие разрозненных французских армий в Испании. Он отважен и неутомим, быстр, как его отец, и мощен, как его андалузская мать. Этот конь способен покорить любые расстояния и пространства.

Иногда мне кажется, что какой-нибудь преступник, обладающий подобным скакуном, был бы неуязвим для правосудия. В каком-то смысле Алазан способен одновременно находиться в двух местах, обеспечивая своему хозяину алиби, которое признает любой суд.

В Алазане воплощена половина моей силы. Как часто я, обессилев, припадал к нему, чтобы зарядиться его энергией. Зато, когда мы, усталые и измученные, добираемся до цели, я становлюсь его верным слугой. Я чищу его, растираю, как добрая мать, что заботится о своем дитя, а если не хватает корма, то я отдаю ему большую часть своего хлеба и последнюю каплю воды.

Наш первый переход мы с Алазаном совершили в Португалию, в Кастель-Бранко, что находится в провинции Бейра в ста лье от Мадрида. Там расположен штаб сэра Артура Уэлсли. В Мадриде в одной тюрьме со мной сидел капитан испанской гвардии, которого уличили в секретных сношениях с англичанами. В городах, остающихся под французским контролем, у Веллингтона сотни шпионов.

У гвардейского капитана обнаружили шифрованное послание английского генерала, который обещал ему крупную сумму денег и должность главного курьера при его штабе. Звали его Педро де Томар, и из захваченных писем следовало, что капитан и Уэлсли никогда не виделись и не знали друг друга в лицо. Так я превратился в Педро де Томара и стал гонцом при английском штабе.

С этого момента я без отдыха тружусь дни и ночи. Сэр Артур Уэлсли разбирается в шпионах еще лучше, чем я в лошадях. Для него я представляю такую же ценность, какую для меня представляет мой Алазан. Если бы мне пришло в голову выставить себя на торги, в которых участвовали бы Уэлсли и король Жозеф, то сэр Артур, как я полагаю, поднял бы ставки до небес. Он ворочает огромными деньгами. Здесь в Испании Англия постоянно идет ва-банк. Я даже думаю, что обо мне говорят в английском парламенте, ведь я считаюсь образцовым scouting-officer[6].

Невозможно подсчитать, сколько потребовалось усилий, хитрых комбинаций, опасных трюков и силовых действий, чтобы поддерживать мою репутацию бесценного разведчика при том, что вся информация, которую я им доставляю, согласовывается с королем Жозефом. А если подсчитать все мои трюки с переодеваниями и сыгранные роли, то их наберется на целую одиссею. Не забудь, что мне также приходится иметь дело с испанцами, а это значит, что я в любой момент могу нарваться на друзей и знакомых настоящего Педро де Томара. Кроме того, мне еще приходится водить за нос французов и попадать туда, где возможна встреча с моими прежними товарищами, которые полагают, что я лежу в земле на кладбище Кампо-Санто.

Ты видел, как я исполнял роли штабного курьера и бандита. Но еще я могу быть монахом, алькальдом, английским офицером. Однажды я даже был женщиной. Если бы я действительно служил англичанам, то давно бы стал лордом и меня осыпали бы золотом, как принцессу на выданье. Англичане умеют ценить тех, кто им служит.

При этом я до сих пор не знаю, доволен ли мною король Жозеф.

Кроме того, не забывай, что, выполняя весь этот безумный объем опасной работы, я еще успеваю искать нашу сестру Жанну и мою бедную Бланш. На этом пути меня подстерегают самые большие опасности, поскольку приходится иметь дело с очень грозным противником, но главное из-за того, что я действую под чужим именем.

Мне противостоит тот самый человек, на совести которого обстрел часовни и похищение