Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

Этот момент навсегда останется в моей памяти как точка невозврата. Время замедлилось, превратившись в густую, пахнущую озоном и кровью патоку.

— Эй, демоница! — крик Настасьи разрезал тишину, как отточенная бритва. — Смотри, кого я тебе привела! Ты же любишь полукровок? А бесы тебе не очень — слишком жесткие, чтобы их жрать, а?

Я боялась оборачиваться, чтобы не получить в спину. Каждое движение давалось с трудом, узда из ледяного обруча превратилась в раскалённое клеймо, опоясывающее талию. Этот жар не обжигал кожу, он выжигал саму душу, сигнализируя: рядом не просто сила, рядом — легион.

Я отступила на два шага от скорчившейся, но всё ещё полной яда старухи и всё же посмотрела назад. Пустырь за моей спиной, который минуту назад казался заброшенным клочком земли, ожил.

Тёмные тени двигались плотной, пульсирующей массой. Там было не меньше трёх десятков человек — или существ, которые лишь притворялись людьми.

— Мы не знакомы, старая ты падла, но ты отдашь мне моего сына, — голос Князя, того самого беса, который держал под своей пятой всю изнанку Петербурга, прозвучал низко, вибрирующе. Он не говорил — он выносил приговор.

Изольда захлебнулась в лающем хохоте. Она откинула голову назад, и в тусклом свете фонарей её лицо окончательно потеряло человеческие очертания. Кожа натянулась на черепе, как старый пергамент, глаза превратились в бездонные провалы.

— О! Ты мне и ужин приготовила! — прохрипела она. — А то твой пирог с черникой, Анна, сущая гадость. Бес, пойди к чертям! Ты слаб и глуп. Твоего отпрыска я отрыгнуть не смогу — он давно течёт в моих жилах, его сила питает меня! И она же погубит тебя. Разберусь с вами и закушу твоей дочкой.

Я видела, как трое мужчин с железными лицами держат Князя, не давая ему броситься на монстра. Его ярость была почти осязаемой, она висела в воздухе густым чёрным дымом.

— Отдай Катерину, — прошептала я, чувствуя, как узда начинает вибрировать на грани ультразвука.

— А то что? Закормишь меня до смерти? — Изольда снова зашлась в кашляющем смехе. — Ты же знаешь, стражница, что моих сил хватит на всех вас!

— Начинайте ритуал! — Голос Варвары прозвучал неожиданно чисто, как звон серебряного колокольчика в жерле стонущего вулкана.

Мир вздрогнул. Я не понимала, что происходит. Я не понимала, откуда здесь эта армия нелюдей, почему они стоят плечом к плечу. Но тут Изольда снова начала говорить, её голос набирал обороты, становясь громом:

— Хороший вечер, Анна! Ты просто мастер устраивать приемы. И развлечение, и прекрасная еда!

И в этот миг в меня ударило. Сначала я услышала шорох — высоко, в самом зените ночного неба. Я подняла голову. Моё зрение, теперь уже не совсем человеческое, сфокусировалось на блестящих искрах. Сквозь рваные облака я увидела, как из ледяных испарений формируется снежинка. Одна, вторая, третья... Они соединялись в идеальные, сияющие фракталы и начинали падать. Только это был не снег.

В меня вливался поток. Это были не просто силы — это были пласты чужой памяти, выжимки столетий, знания, которые человеческий мозг не должен был вмещать. Память Князя, боль Настасьи, древний холод тех тридцати теней, что стояли за моей спиной. Эти знания компилировались во мне мгновенно, превращаясь в понимание того, КТО я есть на самом деле. Не просто Анна, не просто стражница. Я была сосудом. Бездной, готовой поглотить всё.

В наступившей абсолютной тишине, где слышно было только падение этих «снежинок» силы, раздалось пение. Сирин. Я не видела её, но чувствовала её голос внутри своей груди — он расправлял крылья, вытесняя остатки страха.

Изольда замерла. Её глаза, полные вековой злобы, вдруг расширились от испуга. Она увидела то же, что почувствовала я: я больше не была добычей. Старуха закричала, и этот крик превратился в ударную волну чистой гнили. Она бросилась на меня, её тело удлинилось, превращаясь в клубок костей и ветоши. Но я просто подняла руку.

Сила, которую мне отдали все пришедшие, отозвалась мгновенно. Я не била её физически — я ударила её своей ненавистью. Нет, даже не своей, а ненавистью всех, кто отдал мне часть себя. Океан памяти всех бесов Петербурга обрушился на неё. Каждая их обида, каждая крупица их украденной у мира мощи теперь стала моим оружием. Вокруг меня закружился вихрь белого пламени.

Изольда билась в нём, пытаясь прокусить этот кокон, она рвала когтями воздух, брызгая чёрной желчью, но я стояла неподвижно. Я видела каждую нить её фальшивой жизни.

— Ты — ничто, — сказала я, и мой голос прозвучал множеством голосов одновременно. — Ты просто вор в чужом доме.

Я чувствовала себя больше не человеком, а целым миром, включающим одну только силу: мне не приходилось думать – как поступить – сила сама выпускала из меня нужное количество энергии, сила сама боролась с тем, кто решил овладеть ею полностью.

Шар белого света окутал старуху, которая металась в нем, выпуская в меня все новые и новые сгустки ее силы, но те лишь вращались в этом, окутавшем ее вакууме. Я не знала, что делать дальше, я боялась оторвать взгляд от той, с кем боролась, и не знала, на сколько мне еще достанет сил держать ее в этом пузыре.

В этот момент из темноты улицы вылетела карета. Она затормозила за развалинами, прямо за спиной Изольды, так резко, что лошади пошли на дыбы. Из неё выскочил Константин Петрович — обер-прокурор выглядел так, будто сам только что вернулся с того света. За ним — двое солдат, которые едва держались на ногах от ужаса.

Они вынесли из кареты ЛАлексея. Мой демон почти не двигался, его плечи поникли, глаза были полузакрыты. Но стоило ему оказаться на этой пропитанной магией земле, как он почуял её. Умирающую Изольду. Солдаты отступили, крестясь и шепча молитвы. Алексей, из последних сил встал, спотыкаясь, сделал шаг к кончающейся в агонии демонице. Сила, которую я удерживала своим присутствием, начала перетекать к нему. Изольда хрипела, её сущность таяла под моим взглядом, становясь бесформенной массой тёмной энергии.

Теперь я видела Луку. Образ Алексея, словно растаял, обнажая суть. Он становился за спиной демоницы, попав в серебристый, словно накачанный свинцом шар. Его руки, поднятые с огромным трудом, всё ещё дрожащие, сомкнулись на плечах Изольды. И они начали падать.

А потом я увидела, как он начал втягивать в себя её черноту. Это было эпично и страшно.