Не влюбляйся в меня - Даниэлла Ник
Немыслимыми силами сдерживаю себя, чтобы не зареветь, ощущая в горле огромный ком.
– Израиль приостановил исследования. В Америке есть очень крупная фармацевтическая компания «Биоген», которая также как мы занимается разработкой лекарства для лечения мышечной атрофии. При совместном сотрудничестве мы имеем очень высокие шансы, наконец, успешно завершить клинические исследования и спасти тысячи жизней! – в голосе Арсения сквозит отчаяние вперемешку с надеждой, а лицо болезненно кривится.
Внутри меня такой ледяной холод, что даже страшно. Я не могу себе представить жизни без него. И в любовь на расстоянии я не верю. Как бы сильно я ему не доверяла, прекрасно понимаю, что может случиться все, что угодно. И я остаюсь одна. Да, родители и подруги – это прекрасно, но любимый человек рядом – совсем другое.
– Как ты все чудесно придумал, Арс! И со свадьбой подгадал вовремя. Родители в курсе?
– Разумеется. Я всех подготовил заранее! Яся, я понимаю, как тебе тяжело это понять и принять, но нужно быть сильной.
– Да пошел ты! Сильной! С чего ты взял, что я хочу быть сильной? – выкрикиваю я сквозь злые слезы. Подумать только! Все вокруг знали, кроме меня!
– Ясенька, любимая, не плачь! – пытается заключить меня в объятия, но я не даюсь.
– Это только в планах все бывает идеально, Арсений! – утираясь, рявкаю я, чувствуя, как тянет низ живота, но не могу взять себя в руки и успокоиться. – А что, если мне не дадут визу? Ты не подумал? Что тогда? Я прекрасно понимаю, что по щелчку ты не прилетишь из-за океана. Я знаю, насколько важно присутствовать в лаборатории. Я здесь тебя по нескольку дней не видела.
– С чего тебе не дадут визу? Мы поженились, у меня оформлена рабочая виза. Я консультировался, все должно получиться. Я даже нашел для тебя клинику, где ты будешь рожать.
– Очень мило! – кривлюсь в ехидной ухмылке, потому что меня бомбит внутренне и разрывает на мелкие частички. Заботливый какой. – А с чего ты взял, что я хочу туда лететь вообще?
– Но как же? – Арс меняется в лице. – Мы же договаривались.
– Речь шла про Израиль. Страну, где практически все говорят на русском языке. Я не хочу в Америку! Чем я там буду заниматься? А мои ученики?
– Яся! Это всего на год! Он быстро пролетит, ты даже не заметишь. У нас родится малыш, а потом мы вернемся в Россию и будем счастливы.
Я отрицательно качаю головой, не в силах воспринимать его доводы. В уши как воды налили, а сердце превратилось в камень. Меня душит безмолвный крик, хочется соскочить с кровати и рушить все вокруг. Похоже, у меня начинается истерика, потому что плотину из слез прорывает.
Подгорный хватает меня в объятия и крепко прижимает к себе. В нос проникает его запах, а тело обволакивает теплом, но я уже не могу сдерживаться. Я рыдаю так, словно потеряла самого близкого человека. Я не могу смириться с нашим расставанием и надеяться на лучшее. Возможно, это мои беременные гормоны. А, может, интуиция, которая редко меня подводит.
– Я люблю тебя, моя девочка! – исступленно шепчет Арс, целуя мои волосы, мокрые щеки, гладит меня, а затем опускается передо мной на колени и утыкается в них лицом. – Прости меня. Пожалуйста. Я не хотел причинить тебе боль.
– Вали в свою Америку! – злобно шиплю я. – Вали сейчас же!
– Блядь. Ты так говоришь, будто я туда лечу развлекаться. Я – врач, ученый. Ты прекрасно об этом знала, что я просто одержим тем, чтобы разработать препарат от этой гребаной болезни и помочь невинным детям и взрослым, которые умирают каждый день!
Я жадно хватаю воздух ртом, пытаясь выпутаться из кольца его горячих рук. В голове словно молот стучит, мне ужасно плохо. Морально и физически. Я ревную, я скучаю, я умираю без него.
Эпилог
Эпилог
Говорят, что даже церковь не видела столько искренних слез, сколько видели сотрудники вокзалов и аэропортов. Слезы счастья от долгожданной встречи и ожидания. Приятные и радостные эмоции.
Но у меня сегодня другая причина для слез. Это боль расставания и разлуки. Как бы сильно не пыталась я собрать себя, ничего не выходит. Я прорыдала практически всю ночь, пока Арс баюкал меня на своих руках, целовал и говорил ласковые слова. Убеждал, уверял, объяснялся.
Наверное, это беременные гормоны, но я не могу на них ссылаться, потому что здравый смысл должен пересиливать.
Провожать Арсения приехали все члены наших семей. Родители как могут пытаются разрядить остановку, но для меня все попытки тщетны.
– Яся, дочка, ты так рыдаешь, словно кто-то умер! – шепчет мне мама на ушко, ободрительно обнимая. – Арсюша вернется за тобой!
Со стороны слышатся слова поддержки, кто-то гладит меня по спине, но ничего не помогает. Я не могу смириться с нашей разлукой. Не могу и все. Чувствую себя жутко одинокой и брошенной, не смотря на огромное количество людей вокруг.
Низ живота снова каменеет, матка в тонусе. Сразу после аэропорта Марк Анатольевич отвезет меня в клинику, клятвенно пообещав Сене за мной присматривать.
Арс уже зарегистрировался на рейс, сдал багаж и ему давно пора проходить досмотр, но он все никак не уходит. В сотый раз прощается с близкими, а затем заключает меня в объятия.
– Ясенька, любовь моя, – с болью произносит он, в очередной раз вытирая мои горячие слезы. – Пожалуйста, будь сильной. Тебе не о чем переживать, родная. Я тебя так сильно люблю, что на две жизни хватит. Обещаю, совсем скоро мы будем вместе и никогда больше не расстанемся. Клянусь тебе.
Я снова срываюсь на рыдания, целуя его в последний раз. Веду себя как истеричка, цепляюсь за его пиджак, когда он пытается от меня уйти, едва не падаю на пол. Меня подхватывают чьи-то руки, как в тумане слышу слова, чтобы Арсений скорее уходил. Меня поят водой, умывают, суют под язык какую-то таблетку, после чего выводят на свежий воздух.
– Сейчас, моя хорошая! – приговаривает мама, помогая усесться в машину. Сама устраивается рядом и бесконечно гладит меня по голове. – Сейчас подействует таблетка и станет полегче. Марк, поехали в больницу!
– Не станет! – злобно выкрикиваю я. – Зачем вы все меня обманываете?
– Возьми
