Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Я кашляю, я вся в поту, и давит слабость поутру.
Я знаю мамину мечту – что я вперед нее помру.
Чтоб раньше сдохла вся родня – желанье жжет сильней огня!
Мать стряпчего не станет звать, пока совсем пластом не сляжет;
Могли бы мысли убивать… боюсь я – Бог меня накажет!
Мой тон за завтраком премил: «Что, мама, кофе не остыл?»
Перевод А. Кроткова
Над чем я смеюсь
О, жизнь – смешная книжица: смешные в ней стишки;
Смешно глядеть, как пыжатся глупцы и дураки;
Людская суетность смешна; богатства и чины,
Бахвальство, чванство, ордена, регалии – смешны.
Смешны поэт, кондитер, лорд, чиновник и король,
Любой из них спесив и горд, а толку – круглый ноль;
Смешон, кто грезит славою, и кто гребёт деньгу.
И над собою, право, я потешиться могу.
Твердят: поэты – высшее создание Творца;
В своей натуре вижу я шута и хитреца.
Ум неглубок; мне тяжек груз чувствительных манер;
Я знаю, что всего лишь трус, болван и лицемер.
Но, врезав сам себе под дых, я утверждать готов,
Что вряд ли хуже всех других мурашек и скотов.
Читатель, пораскинь умом, стыда не утая —
И ты найдёшь в себе самом всё то же, что и я.
Над миром раздаётся смех космических светил;
Всевышний Бог, создавший всех – Он просто пошутил.
Преграды смеху не страшны, бессильна сталь клинков,
Сполна мы осмеять должны безумства дураков;
Себя мы сможем оправдать, лишь осмеяв до слёз,
Не надо жизнь воспринимать избыточно всерьёз.
Достоин уваженья тот, кто сам себе судья —
Он мудрость сердца обретёт и правду бытия.
Перевод А. Кроткова
Моя лень
Пусть барды поют, прославляя труд
С понедельника до понедельника;
Позволим попу постращать толпу
Адской карою для бездельника.
Проповедник прав: Господень устав
Отвергают лентяй и лодырь.
Со стыдом гляжу вам в глаза, но твержу:
Бездельничать – рай, а не одурь.
До чего же приятно – возлежать аккуратно
И глядеть в бескрайнее небо;
И совесть не ранит, что трудящийся занят
Добываньем насущного хлеба.
Наслаждайся сознаньем – ты един с мирозданьем,
Погружённый в высокие травы;
Да, почётно – потеть за злато и медь,
Но бездельничать – лучше, право.
Я хвалу воспеваю побродяге-лентяю,
Что бредёт себе в никуда,
По дорогам шагает – и всегда избегает
Утомительного труда.
Не жалея чернил, я сей стих сочинил,
Я у Музы в рабстве, в плену;
Подточу, закруглю – я трудиться люблю;
После – пальцем не шевельну.
Перевод А. Кроткова
Влюбленный в Луну
I
Заросший сад; вокруг – стена;
Как мячик теннисный – Луна;
Гляжу, стряхнуть не в силах чар,
На светлый бархатистый шар.
И весь полночный небосклон
В тенета света оплетен —
Пока Луна глядит на мир,
Как сочный, зрелый, круглый сыр.
И ввысь, и ввысь плывет она,
Так ужасающе одна;
Чиста и холодна, как лед,
Умрет – воскреснет – вновь умрет.
Звезду увидит на пути —
Той путь Луны не перейти;
Луна пригасит звездный свет —
Соперников в сияньи нет.
И лик ликующий Луны
Так ясно светит с вышины;
Она, серебряно-бела,
Всю роскошь ночи вобрала.
II
А я двенадцать раз в году
С Луною разговор веду;
Когда в лицо Луне гляжу —
Я мир понятным нахожу.
Беседую тихонько с ней
Я о делах минувших дней —
Ведь целый месяц миновал
С тех пор, как я повествовал.
А у Луны задумчив взгляд,
Спокоен, словно у ягнят;
Вдвоем проводим мы часы
Среди тумана и росы.
Бездонна неба глубина,
И звезд рассыпанных полна;
Из всех живущих – только мне
Дано хвалу воспеть Луне.
Душе не вызнать ни одной,
Что связывает нас с Луной;
В толпе людской я – только часть,
И лишь Луна – едина страсть.
III
Дружа с Луной, признаться рад,
Что я слегка чудаковат.
Кто может ближе быть моей
Луне? Ну разве крошка-фэй.
И на любовь к Луне права
Имеет мудрая сова;
С Луной в глазах, порой ночной
Приносит жертвы – под Луной.
Играет серебром волна,
Танцует юная Луна;
Я свижусь с полною Луной,
Когда уснет весь мир земной.
Тревожен духом, как пророк,
От здравомыслия далек —
Полвека от людей таю
Я лунную любовь свою.
Но смертен я – увы и ах…
Луна узрит могильный прах
Того, кто был в нее влюблен.
Скучая, спросит: где же он?
Иль будет дух печальный мой
Глядеть с бесстрастностью немой
Сквозь тьму веков и толщу лет —
Навек Влюбленный В Лунный Свет?
Перевод А. Кроткова
Книжная полка
Когда мой дух в последний миг
В безбрежном море Смерти канет,
Собрание любимых книг
Хоть раз меня добром помянет.
Я привередливый поэт.
Вы, глянув, можете скривиться.
Шекспира с Милтоном там нет,
Нет Браунинга, Шелли, Китса;
Ни Теннисона, ни Вордсворта,
Ни прочих. Да какого чёрта,
А кто же есть? Старик Омар,
Ночной мудрец, философ винный,
Слагатель песни соловьиной,
