Маскарад - Ирена Мадир
Слушаю его речь, понимая, что вновь краснею. Он слишком часто вгоняет меня в краску, но каждое его слово такое приятное… Однако где-то на подкорке звучит сигнал тревоги, орёт сирена и мигают красные огни вокруг огромной неоновой вывески с надписью: «Опасность».
– Поэтому ты занялся со мной сексом без разрешения и украл меня? – наконец подаю голос я, вскакивая.
– Да, извини. По-другому не умею. Пока… Впрочем, ты и так в курсе, кто я. – Призрак тоже поднимается.
– А если я тебя не полюблю?
– Но…
– Если. Я. Не. Полюблю. Тебя? – повторяю я, выделяя каждое слово и не позволяя ему напомнить о своём же признании. – Что тогда? Убьёшь? Принудишь?
– Ещё декада.
– Что?
– Дай мне одну декаду. Если ты не поменяешь мнение, и мы ни к чему не придём, я клянусь, что уеду.
– С чего бы?
– Ну, Рутил всё равно хочет меня убить, а мой новый босс заправляет в Восточном кантоне, так что, я действительно могу уехать.
От одной мысли, что Иолит исчезнет, сердце болезненно сжимается.
– Ещё декада, – повторяю я. – И ты выведешь меня отсюда и вернёшь домой.
– Клянусь своей жизнью, моя дорогая Дикарка.
***
Призрак ушёл под вечер по таинственным делам, пообещав отправить сообщения Тине и моей маме. Маго увязалась за хозяином, и я осталась наедине со своими мыслями. Они настолько тяжёлые, что тянут к земле, так что я лежу в кровати, ворочаясь с бока на бок и обдумывая всё.
Десять дней. Всего десять и всё закончится. По крайней мере, если верить Призраку на слово. И если допустить, что он честен, то через декаду я буду свободна от него и от нашей связи. Проблема в том, что я не уверена, что хочу отпускать его… Но при этом не намерена идти на уступки и мириться с тем, что влюбилась в такого, как он!
Противоречия сводят с ума. Начинает казаться, что что-то разрывает меня изнутри, разделяя на две половины, придерживающиеся диаметрально противоположных взглядов. Одна из них твёрдо намерена избавиться от Призрака, а другая жаждет остаться с Иолитом.
Начинаю жалеть, что не попросила у него принести мне снотворное, потому что никак не могу уснуть. Понятия не имею, сколько времени, ведь выяснить это можно только на кухне, но внутренние часы показывают что-то около полуночи.
– Подняться, что ли? – вслух размышляю я.
Шторы в спальне задёрнуты, не пуская свет из пещеры и создавая ощущение ночи, но сон всё не идёт. Тишина настолько плотная, что слышно собственный пульс. Уже скучаю по Маго, которая заполняла собой это молчание подземелий.
Наконец не выдержав, я всё же встаю и сдвигаю в сторону одну из штор. В комнате становится светлее. Грот, наполненный сиянием, и ровная гладь воды завораживает, как в первый раз. Разум тянется к чему-то знакомому, вроде сложения рифм…
В глубинах каменных пещер,
Он создал нам любви вольер.
Средь вечно влажной тишины
Покоя все мы лишены.
И в заточении сначала,
Я вырваться скорей мечтала,
И на судьбу свою пеняла
Но нечто странное пленяло…
Меня желанье наполняло,
Когда ладонь его большая
Случайно трогала мою.
Он был безлик и был ужасен,
Но почему-то так манил…
Я сглатываю и отступаю, нехотя оглядываясь и подумывая, не записать ли строчки, а потом… Сжечь их или утопить – неважно, но отпустить их хоть как-то вместе с тем, что меня мучает. Я ищу в тумбочке блокнот и карандаш, которые валялись там без дела, и нервно записываю всё, а после продолжаю нестройное стихотворение…
Теперь одна. Пещера дремлет.
Лишь память воет у камней
А сердце в каждое мгновенье
Ждёт возвращения теней.
Но если он вдруг воротится,
Как мне тогда себя спасти?
Остаться там и согласиться,
Иль прочь от монстра мне уйти?
Ответов нет, душа лишь рвётся
И хочет верить: обойдётся.
От ожиданья ей неймётся,
Когда к ней Призрак прикоснётся…
Рука соскальзывает с многоточия, оставляя росчерк, когда я вздрагиваю из-за звуков. Они появляются внезапно, и ноты то стелются по воздуху, то пронизывают пространство, как лучи, пробивающие свинцовые облака. Мелодия, льющаяся с первого этажа, обволакивает меня и вплетается в строчки стихотворения, всё ещё звучащего в сознании. Музыка нежная, но с едкими высокими нотами, похожими на звон хрусталя, и кажется почти осязаемой.
Я откладываю блокнот и поднимаюсь, руками приглаживая распущенные волосы. Было бы неплохо увидеть себя в зеркале, чтобы поправить причёску и ночную сорочку, но в доме нет ни одной отражающей поверхности, так что приходится всё делать на ощупь. Не знаю, почему прихорашиваюсь, ведь не должна… Не перед Призраком…
А это он. Это его руки извлекают из рояля внизу невероятные звуки, и я иду на них. Неспешно спускаюсь по лестнице и замираю на последней ступеньке, вслушиваясь в чистую, не приглушённую расстоянием, мелодию. Пальцы Призрака танцуют на клавишах, его глаза прикрыты, он даже не видит, что играет… Это завораживает, заставляя цепенеть, пока музыка не завершится.
Она обрывается, и Иолит поворачивается ко мне. На нём всё та же маска на половине лица, чёрные рубашка и брюки. Шторы в гостиной немного задёрнуты, впуская лишь небольшую часть света, из-за чего тут царит полумрак.
– Знал, что ты не спишь, дорогая, – улыбается он. – Решил сыграть, ты не против?
Я качаю головой, боясь нарушить мистическую атмосферу, созданную музыкой и продолженной глубоким голосом Призрака.
– Не окажешь мне честь сыграть специально для тебя?
Я пожимаю плечами, но заинтересованно приближаюсь. С каждым моим шагом к Иолиту, его глаза разгораются ярче. Он облизывает губы, которые растягиваются в хищной усмешке, от которой у меня трясутся колени. Призрак медленно поднимается и… закрывает крышку рояля.
– Ложись, Дикарка.
Опешив, я стою пару секунд без движения. Но замешательство и все сомнения испаряются, стоит лишь взглянуть на Иолита. Он вновь сидит перед роялем, и его грудь вздымается от частого дыхания, от предвкушения… Это заставляет и меня ощущать то же нетерпение, и отбросив любые мысли, я подхожу к инструменту и подтягиваюсь на нём, забираясь на край
