Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
Эдита провела обследование.
— Источник стабилен. Начинать процедуру допустимо. Но при разрыве состояние может измениться мгновенно.
— Будете рядом? — спросил Северин.
— На поверхности нижнего зала. В рабочий круг войдет только Мирелла.
— Почему только она?
— Чем больше магии внутри, тем выше риск нового общего отклика.
Северин посмотрел на меня.
— Готовы? — спросила я.
— Да.
— Это не вопрос о долге.
— Понимаю.
— Не о том, хотите ли вы искупить развод.
— Понимаю.
— Не о желании доказать, что достойны меня.
Он выдержал мой взгляд.
— Я отказываюсь от права дома Аркхарт на печь, даже если ты никогда не станешь моей женой снова.
— Почему?
— Потому что ни один род не должен владеть источником силы всего города. И потому что пока связь принадлежит мне, Кассиан может использовать через нее других людей.
— Вы понимаете, что можете навсегда потерять драконью форму?
— Да.
— Можете потерять титул после семейного спора.
— Да.
— Можете умереть.
— Да.
— И все равно согласны?
— Согласен.
Я положила ладонь на документ.
— Тогда я согласна провести очищение. Но остановлю процедуру, если ваш источник начнет разрушаться быстрее, чем открывается общий канал.
— Даже если город останется без огня?
— Да.
Северин кивнул.
— Принимаю.
Я подписала приложение как лечащий аптекарь.
После этого в лаборатории стало необычно тихо.
Все приготовления закончились.
Оставалось только идти.
Перед выходом я поднялась в комнату над аптекой, чтобы сменить мокрое от работы платье на короткую темную юбку, плотную рубашку и старый аптечный жилет Беатрисы. В его карманах уже лежали нож, серебряные нити, диагностические пластины и письмо тети.
Я застегивала последний ремень, когда Северин постучал.
— Войдите.
Он остановился на пороге.
На нем была простая темная одежда без формы и герба. Раненое плечо перевязано. Кольца главы дома на руке больше не было.
Без него Северин выглядел непривычно.
Не меньше.
Просто иначе.
— Все ждут внизу, — сказал он.
— Знаю.
Он не уходил.
— Что?
— Хотел поговорить до спуска.
Я села на край кровати.
— Говорите.
Северин остался стоять.
— Если я не вернусь…
— Нет.
— Мирелла.
— Не начинайте с распоряжений о собственной смерти.
— Это не распоряжения.
— Тогда что?
Он медленно выдохнул.
— Я хочу сказать, что не считаю твое участие обязанностью завершить мою жизнь правильно. Если внизу придется выбирать между спасением моего источника и собственной безопасностью, выбирай себя.
— Я врач не хуже вас понимаю пределы.
— Ты уже продолжала процедуры после того, как дар начинал угасать.
— Ради Финна.
— И ради меня.
— Это было медицинское решение.
— Иногда. Иногда ты тоже считаешь себя единственным человеком, который обязан довести все до конца.
Я встала.
— Что вы хотите услышать?
— Что не останешься в разрушающемся круге только потому, что я внутри.
Я смотрела на него.
Это не было красивой просьбой пожертвовать любовью ради города.
Наоборот.
Он просил не делать его центром моего решения.
— Хорошо, — сказала я. — Если круг станет смертельно опасным для меня и продолжение не сможет вас спасти, я выйду.
— А если сможет?
— Тогда оценю риск.
— Очень аптекарский ответ.
— Другого не будет.
Северин кивнул.
— Теперь вы, — сказала я.
— Что?
— Если внизу станет ясно, что разрыв убивает вас, а система уже открыта достаточно для другого способа, вы позволите мне остановить процедуру.
— Позволю.
— Не скажете, что город важнее одной жизни.
— Не скажу.
— Не попытаетесь удержать канал силой.
— Нет.
— И не будете скрывать боль.
— Обещаю.
Я подошла ближе.
Между нами оставался один шаг.
— Я все еще не простила вас, — сказала я.
— Знаю.
— Но доверяю вам войти туда вместе со мной.
Северин закрыл глаза на короткое мгновение.
Когда открыл, в них не было победы.
Только ответственность за то, что я дала.
— Это больше, чем я заслужил.
— Не вам решать, что я могу дать.
— Правильно.
Я сама взяла его за руку.
Не поцеловала.
Сегодня обещания требовали большей осторожности, чем прикосновения.
Мы спустились вместе.
У входа Тея проверила мои карманы, браслет и защитные перчатки.
— Серебряные нити?
— Здесь.
— Нейтрализующий настой?
— В левом кармане.
— Письмо Беатрисы?
— Со мной.
— Веревка?
— У Брана.
Она продолжала искать повод задержать нас.
Я позволила.
Потом обняла ее.
Тея замерла.
— Это зачем?
— Потому что хочу.
Она обняла в ответ крепко и быстро.
— Вернитесь.
— Сделаем все возможное.
— Опять не обещание.
— Нет.
— Ненавижу честных аптекарей.
— Сама такой станешь.
Финн протянул мне маленький медный жетон доставки.
— Возьмите.
— Зачем?
— Я с ним никогда не терялся.
— Ты потерялся три раза за прошлое лето, — сказала Марта.
— Но возвращался.
Я взяла жетон и положила в карман.
— Верну после работы.
— С процентами.
— Очень деловой подход.
Во двор вынесли сосуд с противоядием. Его поставили на специальную тележку и закрепили четырьмя ремнями. Шесть ведьм получили по малой чаше внешнего состава. Илар распределил инженеров. Стражники проверили оружие и маски.
По улицам мы двигались длинной группой.
Люди расступались.
Никто не приветствовал Северина как герцога.
Не кричал мое имя.
Они просто видели сосуд, аптечные знаки и городскую стражу и понимали: кто-то идет к печи.
Чем ближе становился Совет, тем сильнее я чувствовала серую сеть.
Она проходила под мостовой, стенами и домами.
Не живая.
Но связанная с тысячами живых источников.
У входа в здание нас встретил Бран.
Кольцо Аркхартов висело у него на цепочке.
— Нижняя дверь открыта. Двое людей Кассиана задержаны возле инженерного зала. Самого внутри не нашли.
— Стражники спускались к печи? — спросила я.
— Только до внешней площадки. Дальше серый контур вызывает слабость даже у людей без драконьей крови.
— Значит, катализатор насыщает воздух.
— Маски помогают ненадолго.
Бран вернул Северину кольцо.
Тот не надел его.
— Оно больше не мое.
— Документ еще не утвержден Советом.
— Отказ уже действует.
Он передал кольцо Иваре.
— Сохраните как доказательство прежнего права доступа. После очищения передайте короне.
Ивара приняла.
Мы вошли.
Зал Совета опустел.
Церемониальная чаша продолжала гореть серым пламенем. По полу тянулись линии пяти домов. Теперь
